Бывает, что пустота пронзает. Как я и предполагал, меня отстранили от офисных дел и вообще от дел Иванны. Если бы я мог охранять ее безопасность не выходя из своей квартиры, я был бы еще более доволен.

Я боюсь пустоты. Врага нужно знать в лицо. А искать черных кошек в черной комнате… Мысль о том, что она, наняв меня, отказалась мне доверять, никак не дает покоя. Я встречаю ее вечером у офиса. И первый вопрос, который она задает, сев рядом со мной в авто:

– За тобой не следили?

– Нет. Я не заметил.

– Не следили или не заметил?

Я резко торможу у обочины.

– Иванна, если ты не доверяешь мне…

– Я доверяю, – обрывает она. – Я доверяю тебе. Более того – я не доверяю никому, кроме тебя. Поэтому не хочу шофера, не хочу посторонних людей рядом. Не хочу!

Она говорит это, глядя в сторону, в окно. И я вижу, как дрожат ее пальцы.

– И никогда… не останавливайся так резко. Не останавливайся посреди трассы. Не надо…

Она, действительно, испугана. Она не играет. Не притворяется. Наоборот, эта сильная женщина из последних сил борется со своим страхом – и она перед ним бессильна. Она слаба. Ей пришлось прибегнуть к моей помощи. Значит, я уже не посторонний. Но и мне она не доверяет… не верит… до конца.

– Ты же сказала, что особой опасности нет.

– Мне хочется в это верить. Поехали, ну… Не виси так долго в одной точке.

И вдруг мне приходит в голову мысль, что она психопатка. Скорее всего, напряженный ритм ее работы, одиночество и внутренняя сдержанность сделали ее невменяемой. Она с трудом держит себя в руках – на людях. Но не двадцать четыре часа в сутки. Ее нервы скрипят, как пружины старого, повидавшего виды дивана.

Я останавливаюсь у подъезда.

– Мне входить?

– Да, входить.

Я вхожу следом. Нажимаю кнопку лифта.

– Нет, пешком.

Мы идем пешком на шестой. Лестница крутая. Площадки чистые. Дом элитный. Иванна дышит тяжелее.

– Мне входить? – спрашиваю снова перед ее дверью.

– Да, – говорит она тихо.

Впечатление, что ей неловко. Она протягивает мне ключи и отступает. Я открываю ей дверь, вхожу. Машинально ищу рукой выключатель. И она замечает мой жест.

– Не ищи. Света нет. Я отключила электричество. У меня нет электроприборов. Нет телефона. Нет телевизора. Есть несколько свечей.

Она зажигает свечи в подвесных канделябрах. Я понимаю, что мы в зале. Окна плотно зашторены.

– А окна?

– Пуленепробиваемое стекло.

– Кровать?

– Только матрац на полу.

Газа тоже нет. Но душ и горячая вода есть.

– Я здесь только сплю, – объясняет Иванна. – Не провожу много времени, не готовлю. Утренний макияж – при свечах на скорую руку или в салоне.

Присесть не на что. Я сажусь прямо на пол. Уверен, что до этого никто не попадал внутрь ее жилища.

– Как долго это длится?

– Долго. Каждый вечер ты должен будешь входить и проверять здесь все. Здесь минимум вещей, но бывает, что я теряю бдительность. Я почти не сплю ночами. Поэтому ты будешь ночевать здесь – там, в другой комнате.

– Там тоже нет кровати?

– Там пусто. Так лучше и проще.

Я хочу спросить только об одном: не пробовала ли она показаться психиатру? Это лечится. Есть новейшие средства, безболезненная терапия.

– Ты думаешь, это мания преследования? – она ловит в полумраке мой взгляд. – Мне все равно, что ты думаешь, абсолютно все равно. Я хочу положиться на тебя в этом деле. Я тебе плачу. И ты можешь оставить при себе свое мнение.

– Но на чем основывается этот страх? – спрашиваю все-таки.

– Основания есть. Я не хочу посвящать тебя в детали.

Я был уверен, что она именно так и ответит: основания есть, но я их знать не должен. То есть их нет. Нет тех фактов, которые можно было бы считать достаточным основанием для такой паники.