– Мне тяжело, Илья. Я продолжаю работать, вести дела, встречаться с людьми, выступать в суде. Внешне все должно оставаться, как прежде, в рамках. Говорят, что я похудела, и я стараюсь есть калорийную пищу и пить витаминные коктейли. Я употребляю биодобавки, хожу в косметические салоны. Ничего не должно измениться… В офисе я чувствую себя в безопасности. В здании суда – надежная охрана. Но здесь, оставшись одна, я ощущаю себя очень уязвимой.

– А ты не думала замуж, например, выйти.

Она криво усмехается.

– Думала. Когда-то думала. Потом передумала. У меня есть хороший любовник. Он мне дорог. Но изменять свою… или его жизнь… я бы не хотела. Тем более – теперь, когда в своей я так не уверена.

Она уже не смотрит на меня и не пытается меня поймать на недоверии. Ей безразлично мое недоверие. Она меня наняла и не должна беспокоиться о таких мелочах, как мнения и сомнения ее служащих, ее персонала, сотрудников ее офиса.

– Никогда не думал, что жизнь настоящего адвоката так опасна, – резюмирую я.

Осматриваю комнаты. Они почти пусты. В той, которая предназначена мне – только шкаф с одеждой. На кухне – столик, два табурета, раковина. Газовой плиты нет вообще. Электрической – тем более.

Зато постельное белье – чистейшего шелка. Иванна выдает мне мой комплект и уходит в ванную. Пожалуй, никакая девушка, даже Маша, не смирилась бы с такой моей работой. А если бы я был женат?

Потом она гасит свечи и наступает абсолютный мрак. Кроме пустоты, наваливается еще и чернота. Иванна – несчастная больная женщина, которая пытается жить жизнью нормального человека. Что ж… можно и подыграть ей немного. Слегка. Скопить денег. Съездить весной на Кипр – оттянуться.

Я слышу, что она не спит. Нет пружин, которые скрипели бы, но ее дыхание остается очень неровным. Сложно даже поверить, что соседи за стенами, и весь дом, и все остальные люди живут обычной жизнью, спят в кроватях и пользуются электроприборами, не боясь внезапного взрыва.

Может, она слишком много читала о террористах? Если и так, я не прочту об этом ни одной книги. В ее случае – это паранойя. Не больше.

Но я тоже не сплю до самого утра. Слышу, как ее дыхание выравнивается, и она засыпает. Утром ей снова нужно будет быть сильной и улыбаться. А мне можно будет выспаться. Главное, доставить ее до офиса. И спать…

15. УТРО

Доставить ее до офиса не так-то просто. На рассвете она начинает собираться, долго возится при свечах в ванной, тем временем за окнами, за шторами, за пуленепробиваемыми стеклами – светлеет. Может, снова идет снег. В другом, спокойном, чистом и светлом мире.

– А если ты переедешь? – спрашиваю я у ее отражения, которое пудрится в зеркале.

– Это глупо. Это ничего не изменит.

– Так будет всегда?

– Так будет всегда.

Она улыбается. Рассвет нового дня прогонят ее страхи. По-видимому, тяжелее всего ей даются бессонные ночи в этом пуленепробиваемом сейфе.

– И еще одна деталь…

Она оборачивается ко мне. И я чувствую, что начинаю бояться этих деталей.

– Ты умеешь искать взрывные устройства? Ты должен… запастись такой техникой. Осматривать каждое утро машину – это большая проблема.

Я киваю.

– Мобильного у тебя тоже нет? – уточняю на всякий случай.

– Мобильный – это самый точный индикатор человека. Все телефоны – в офисе.

– А людям, которые сторожат офис, ты веришь?

– Да. Это тренированная команда. Не Сима, а те, кто снаружи. Те, кто не спит ночами. Сима просто по комнатам слоняется.

– Я ничего против него не имею.

Она отворачивается от меня. Идет к двери.

И у меня возникает тысяча других вопросов. А сотрудники офиса? А все, кто приходит на собеседования? Клиенты? Почтальоны? Технический персонал? Если ее, действительно, хотят убить, для этого можно найти тысячу способов и тысячу исполнителей. Можно даже не входить в офис, достаточно залечь с хорошей оптикой на крыше одного из соседних зданий.