Шрифт:
– Разменяйте мне, пожалуйста, тысячу франков.
– Какими деньгами вам дать? — спросил меняла.
– Один билет в пятьсот франков, три по сто и двести франков золотом.
– Извольте.
Лейтенант заплатил за размен, положил десять двадцатифранковых монет в портмоне, а банковские билеты — в портсигар, который убрал на прежнее место.
«Дело идет хорошо! — подумал Паскуаль. — Этот молодой человек — богач! Я знаю, где у него лежат деньги. Сразу можно разбогатеть на две тысячи восемьсот франков! Недурно! Вот так покутим! Кларинете я куплю сережки, которые она у меня давно уже просит. Хоть я и хорош собой, все-таки нужно делать что-нибудь для женщин!..»
Жорж Прадель, покинув лавку менялы, прогулялся до Монмартра, там он вошел в ресторан Поля Бребана и разместился на нижнем этаже. «Превосходно, — подумал молодой негодяй, — он, как видно, пробудет здесь долго. Я успею сходить к Ракену — лишь бы только он был в условленном месте».
Вернемся немного назад. Когда Жорж Прадель садился в экипаж на вокзале, оба негодяя слышали, что он приказал ехать в Гранд-отель. Паскуаль встал на запятки потому, что лейтенант мог по дороге переменить намерение и остановиться в другом месте, в таком случае следы его были бы потеряны, в особенности если он рассчитывал пробыть в Париже недолго. Расставаясь, Паскуаль и Ракен назначили друг другу свидание на бульваре Капуцинов, перед входом в Гранд-отель. Здесь Ракен должен был ждать своего товарища, исполнив предварительно важное поручение, о котором мы не замедлим узнать.
Когда Паскуаль пришел в назначенное место, Ракен был уже там. Шагая по тротуару, он с неподдельным наслаждением курил сигару. Паскуаль приблизился к нему со спины и неожиданно взял его под руку. Тот вздрогнул.
– Ах! Это ты!.. — пробормотал он, обернувшись. — Ты меня ужасно испугал! Откуда ты? Не вырвалась ли птичка у тебя из рук?
– Нет, мой друг! Из моих рук трудно вырваться!
– Что же ты сделал?
– Много чего… Я тебе сейчас расскажу. А ты что сделал?
– Черт возьми! Лучше и не спрашивай! Не удалось! Я пешком пришел из Пасси, с бульвара Босежур…
– Ну, что делает муж?
– Его нет в городе.
– Как это скверно! Когда он должен вернуться?
– Служанка не знает точно. Он, похоже, очень скрытен. Никогда не уведомляет заранее о своем возвращении для того, чтобы застать домашних врасплох. Тем не менее его, кажется, ждут завтра.
– Завтра лейтенант уже может уехать: ему, по-видимому, не очень-то весело в Париже… По крайней мере, если птичка и улетит, то все-таки она оставит часть своих перьев в наших руках, а речь идет не о каких-нибудь несчастных желтяках, как ты можешь подумать, принимая во внимание офицерское жалованье, — нет, тут банковские билеты!
– Ты правду говоришь?
– Честное слово.
– Рассказывай же, я тебя слушаю.
Молодой разбойник не заставил себя просить дважды и поведал то, о чем уже известно нашим читателям. Ракен пришел в восторг и даже не заметил, как погасла его дешевая сигара.
– Что ты скажешь на это? — спросил Паскуаль, окончив рассказ.
– Я скажу, что ты молодец! С тобой приятно работать. Мне кажется, что у меня в кармане уже шевелятся банковские билеты. Есть ли у тебя план?
Паскуаль почесал затылок.
XXVIII
– Есть ли у тебя план? — повторил свой вопрос Ракен. — В таком важном деле всегда нужно заранее составить план.
– Не торопись, дружище, — сказал ему Паскуаль. — Все зависит от того, что будет делать офицер после ужина. Но успокойся. Если не представится возможность действовать обыкновенным путем, то мы прибегнем к крайним мерам, которые всегда удаются…
– О каких мерах ты говоришь?
– Наклонись ко мне немного, я тебе скажу на ухо… Некоторые слова не стоит произносить громко.
Ракен повиновался, а молодой разбойник продолжал:
– Предположим, что после ужина Жорж Прадель, закурив сигару, отправится шляться по бульварам, а затем вернется в гостиницу, не заходя ни в какой подозрительный дом. Тогда стянуть у него портсигар без риска не будет никакой возможности. Полагаю, что ты это понимаешь.
– Понимаю, и очень хорошо.
– Но вот как можно сделать. Я переодеваюсь в почтальона, беру под мышки нечто завернутое в газетную бумагу, вхожу в Гранд-отель, никого ни о чем не спрашивая, мне ведь известно, какой номер занимает лейтенант, — сто четвертый. Я поднимаюсь по лестнице, стучу в дверь. «Кто там?» — «Почтальон с посылкой от господина Домера лейтенанту Жоржу Праделю». Лейтенант не успеет рассудить, что это невозможно. Он начнет разворачивать посылку, и в это время я ударю его в горло или в грудь острым ножиком, который у меня в кармане. Затем возьму портсигар и дам тягу… Как тебе такой план?
– И ты это можешь сделать? — пробормотал Ракен с заметным удивлением.
– Да, могу. Ты знаешь, что я уже это делал. Да и чем я рискую? Если бы я не удрал из военной тюрьмы, то мне давно бы уже всадили двенадцать пуль. Допустим, что меня приговорят к гильотине… не могут же меня убить дважды!
– Действительно, ты молодец! Если ты возьмешься исполнить это, я удовольствуюсь небольшой частью добычи, полагаясь на твое великодушие…
Обмениваясь этими отвратительными словами, два негодяя шли по бульвару. Они добрались до Монмартра и заглянули в ресторан, где разместился Жорж Прадель. Молодой человек продолжал ужинать, читая газету.