– Еще двадцать...

– Прекрасно!.. Я из тебя, ненаглядный сокол мой, все соки отсосу...

– Алисочка, приготовилась, - увидел, как подплывает к ресторану "кадиллак" господина Лаптева и два джипа "Чероки" с телохранителями.

– Есть, командир, - и прервала телефонную связь, как жизнь.

... Через крест оптического прицела вижу, как из лимузина выходит уверенный, презентабельный хозяин жизни, как подает руку даме, выбирающейся из салона в соболином манто, отливающимся фольгой, как к ним торопятся телохранители и кидаются любвеобильные фурии, как осыпают прибывших серебряным дождиком и конфетти; потом вижу: в руке доморощенного "барона" мобильный телефончик, а в области сердца - пляшущая алая точка смерти.

С Новым годом, с новым счастьем!

И когда растерянный взгляд врага скользнул вниз и зафиксировал точку смерти в области своего всесильного сердца торгаша, я, сдержав дыхание, как меня учили, старательно и плавно утопил спусковой крючок.

С Новым годом, с новым счастьем, дорогие россияне!

Новогодняя ночь была морозной и удивительно звездной. Такие ночи не часто случаются в нашем подлунном мире, и я искренне радовался, что нам всем, "дорогим россиянам", так повезло с погодой.

Моя быстрая тень скользила по мерцающим сугробам. Я торопился - хотел встретить Новый год под елочкой. Как зайчик.

Я кинул "Ниву", чтобы скоро услышать за спиной громовой и яростный взрыв. Кажется, Чеченец, остался там, в обреченной машине? Или успел уйти как и я. Трудно сказать..

– О, черт бы вас всех продрал!
– Алиса встретила меня с радостью. Леха, наконец-то, что там у вас, война?

– Нет, милая, - угнездился в теплом и мягком, как гамак, салоне авто.
– Это дождь. "... а вода все прибывала и прибывала. И дождь не кончался..."

– Что за абракадабра, Лешка?

– Прекрасные сказки детства.

– Какие сказки?
– возмутилась.
– Быль - до Нового всего ничего...

– Вперед!
– дал приказ.

– Куда?

– К Ваньке!

– Куда?!.
– заорала.
– Я тебя сейчас убью. И мне ничего не будет!

Я засмеялся, пытаясь объяснить, куда мы сейчас помчимся, как залетные. И был понят превратно:

– Ааа, это твой сын?

– Алиса, только не это, - захохотал я.
– Там мои старые друзья!

– Ой, смотри у меня!..

– Смотрю только на тебя!

И наш спортивный болид так стартовал из заснеженной улочки, что показалось, улетаем в ночной звездный прекрасный город, где никто никого не убивает.

Нет, остались на планете Земля, в государстве Россия, область Московская, городок Ветрово, успев за минуту к бою кремлевских курантов.

Бо-о-ом! Бо-о-ом! Бо-о-ом! И брызги шампанского! И крики, и объятия, и шальные поцелуи!

A полусонный Ванька с философской невозмутимостью смотрел на весь этот праздничный раскардаш и удивился лишь однажды, когда под елочкой запрыгал огромный, шумный, щекастый и длинноухий зайчик.

Заяц (человек в маске) скакал и делал вид, что он настоящий и живой.

Из праздников я больше всех любил Новый год. Теперь нет - он напоминает мне о предательстве, крови и смерти.

* * *

ОХОТА ЗА ПРИЗРАКАМИ

С луны, или почти с луны смотрел я

на скромную планету с философскими

и богословскими её доктринами,

политикой, искусством, порнографией,

различными науками, включая

оккультные. Там есть к тому же люди

и среди них я. И все довольно странно.

Чеченец вернулся поздним утром 1-го января Нового года.

Я плавал в штормовых волнах сновидений после бурной ночи любви, когда долгий и настойчивый звук телефона выбросил мое утомленное тело на брег пустынный. Первое ощущение, когда открыл глаза, было именно таким. Где я и что со мной?

Осмотревшись, вспомнил: за дачными окнами возрождался в полуобморочном состоянии новый день. И Новый год. На широкой кровати Людовика ХVI в пене простыней плавала нагая женщина. На столике чернел бутылочный буек, рядом с ним - апельсиновые шары.

Кажется, встреча Нового года удалась, поднимался к телефону. Прошлепал босиком по теплым дубовым доскам в гостиную. Окна были завешены бархатными шторами, и я увидел в сумрачном углу сидящего темного человека и узнал это был Чеченец.

Он вернулся. Он никуда и не уходил, он просто дал мне возможность встретить праздник детства.

Я взял трубку и, глядя в угол, понимал - мы с ним единое целое и уже не может друг без друга.

– Алексей!
– услышал усталый, убитый горем голос мамы.
– Ты на даче, слава Богу.