– Вы никогда не встречались с ним?

– Нет, – подтвердил Лизер. – Спустя несколько лет Большой Сал стал государственным свидетелем. Сейчас он либо мертв, либо под программой защиты.

– Наши клиенты не вписываются в такой профиль.

– Не обманывай себя, – предупредил Лизер. – Мафиози всегда подкрадываются незаметно. И мне вовсе не хочется, чтобы в мой фонд просочилась толпа бандитов.

– Как скажете.

– Хорошо, потому что без Шэннона мы пропадем. Он человек-«энерджайзер», когда дело доходит до проверки анкетных данных или корпоративного шпионажа.

– Вроде карманного «Кролла», – раздраженно, хотя и спокойным тоном, заметил Кьюсак, имея в виду известную на Уолл-стрит компанию частного сыска.

– Забавно, что ты их упомянул. Шэннон работал на «Кролл».

– Как вы его нашли?

– Это он нас нашел.

– Удивительно, – заметил Кьюсак.

– Чем?

– Я думал, он давний друг.

– Он лоялен на сто процентов, – заявил Лизер.

– Откуда вы знаете?

– Помнишь мой критерий найма – люди, которые не могут проиграть?

– Никогда не забуду.

– Шэннон не может проиграть, – с абсолютной убежденностью сказал Лизер.

«У него тоже проблемы с ипотекой?»

– Почему? – спросил Кьюсак.

– «Кролл» вышиб его за сокрытие информации в биографии.

– Какой?

– У брата Шэннона пятьдесят восемь страниц судимостей, – объяснил Лизер. – Сейчас он коротает время в исправительной тюрьме «Флоренс» за непредумышленное убийство.

– И при чем тут Шэннон?

– Он не может устроиться на работу в безопасности. Стал бы «Кьюсак Кэпитал» нанимать человека с уголовными связями?

– Сейчас – нет, – ответил Джимми.

– Ты понял, о чем я, – заметил Лизер. – Уверен, собственная биография заставляет Шэннона работать еще лучше.

– Почему?

– Он – инсайдер.

– Здорово.

– Он знает образ мыслей преступников.

– И дружит со всеми на «Фейсбуке», – ответил Кьюсак, не в силах сдержать сарказм.

– Забудь о Шэнноне, – сказал Лизер, наполовину приказывая, наполовину прося. – Он наклонился вперед, взгляд карих глаз впился в Кьюсака. – И сосредоточься на том, чтобы свести меня с твоим тестем.

– Сай, просто дайте мне время.

– Ты уж постарайся.

Сегодня наступал последний полный день Рейчел в Париже, и у нее были дела. Мешковатый блейзер, длинная майка и свободные шорты – семь утра, а она уже одета. Туфли на толстой подошве и дьявольское очарование.

В первую очередь Рейчел позавтракает в скульптурном саду «Георга Пятого». Она предпочитала сад внутренним столовым отеля, на ее вкус там слишком много рококо. Потом – массаж у Пьера. И как только телу Бальзака достались такие одаренные руки? Потом она отправится в модные дома, начиная с «Живанши».

Мобильник зазвонил, когда Рейчел вышла из комнаты. Она узнала номер. Странно, что ее работодатель звонит в такое время. Обычно он дожидался второй половины дня.

– Удивительно слышать вас в такую рань, Кимосаби.

– Моя работа никогда не заканчивается. Как тебе «Георг Пятый»?

– Подавляет, – призналась Рейчел. – Но я могу привыкнуть.

– Наслаждайся последним днем. Мне нужно, чтобы ты вернулась в клинику отдохнувшей и в хорошем настроении.

– Я могла бы никогда не покидать Парижа.

– Держись меня, и Париж будет твоим.

– Как это, Кимосаби? – навострила уши Рейчел.

Через пять минут она все поняла: риски, возможности, преобладающие рыночные условия. Ей казалось странным, что люди могут зарабатывать деньги на росте или падении акций. Время не лезть на рожон и сосредоточиться на новой цели, некоем Конраде Барнсе из Бронксвилля. Рейчел все еще пыталась разобраться в новых интонациях Кимосаби, любопытном сочетании умелого проталкивания «товара» и необузданной ярости.

«Могу поклясться, он выкопал топор войны», – подумала она.

– Сай, вы не надумали насчет Гончаровой?

Сигги говорил о картине Натальи Гончаровой. Русская художница, родилась в 1881-м и умерла в 1962-м. Арт-дилер рассчитывал, что его самый крупный клиент оценит ее склонность к кубизму.

– Честно говоря, нет, – ответил Лизер. – Слишком много работы. Знаете, как это бывает.

– Прекрасно понимаю. Не хочу давить на вас.