– Сигги, у меня есть предложение.

– Ответ – нет.

Олавюр, ветеран финансовых поединков, упорствовал, отметая слабые возражения брата.

– Владелец картины заработает деньги. Сайрус Лизер заработает деньги. Ты заработаешь деньги, и это еще не все.

– Брат, у тебя уши заложены? Я же сказал – нет.

– Твой новейший клиент может сто раз купить Сая Лизера, – заявил банкир и после паузы добавил: – По крайней мере, сто раз.

– И кто же он такой? – скептически поднял бровь Сигги.

– Завтра мы вместе позвоним в Катар. И ты познакомишься по телефону с шейхом Фахадом бин Талифой.

– Это тот, который купил пять процентов акций «Хафнарбанки»? – спросил Сигги.

– Он самый.

Сигги начал улыбаться, стресс выходил из него, как пар из предохранительного клапана. Но потом прищурился, и его взгляд стал слишком хитрым для владельца картинной галереи.

– А что ты с этого получишь, братик?

– Я же говорил. Мне нужна информация.

– И почему ты думаешь, что я смогу ее добыть?

– О, ты сможешь.

– Олавюр, ты слишком уверен.

– Сай даже не сообразит, что именно он тебе рассказывает.

– Ты меня запутал. Ты же говорил, он заработает деньги.

– Он заработает, – заверил Олавюр. – Ты завоюешь его доверие, а потом…

– Что потом?

– Я закопаю эту асни, – ответил Олавюр, воспользовавшись исландским выражением, означающим «жопа».

– Я не могу.

– Успокойся, Сигги. Сайрус Лизер никогда тебя не заподозрит.

– Мы начнем с сорока миллионов.

– Спасибо, – ответил в микрофон беспроводной гарнитуры Кьюсак.

Ответил спокойно, неторопливо. Профессионал до глубины души. Его внутренняя эйфория не касалась микрофона. Джимми говорил без эмоций, как служащий пункта приема платежей на автодороге, лишенный кофе, радио, уставший от духоты и высиживающий последние тридцать минут восьмичасовой смены.

Собеседник не мог видеть кабинет Кьюсака, где тот вскочил со стула, опрокинув чашку латте, недавно принесенного из кухни. Джимми отплясывал победный твист, как Джон Траволта в «Криминальном чтиве», не обращая внимания на молочную пену, вытекавшую из чашки. Джимми слышал музыку. Он только что обрел клиента в лице «Нью-Джерси Шит Метал».

– Бадди, я отправлю договор «Федэксом».

– Отлично, Джимми. И помните, – произнес представитель фонда с оклахомским акцентом, странным для парня из Нью-Джерси, – за этими сорока миллионами есть еще много денег.

– Мы ценим ваше доверие.

– Не подведите, – ответил Бадди и отключился.

Кьюсак направился к кабинету Сая, но передумал, заметив кофе. Он схватил несколько бумажных полотенец и набросился на лужу. Джимми все еще приплясывал под внутренний ритм C’est La Vie, когда зазвонил телефон. Это был Робби, его агент по недвижимости.

– Только не говори, – возбужденно закричал в трубку Кьюсак, – что ты продал нашу квартиру.

По его опыту, хорошие новости всегда шли тройками, а значит, впереди еще две.

– Увы, – сухо ответил агент. – Нужно снижать цену.

Хорошее настроение Кьюсака улетучилось, как воздух из пробитого легкого. Несколько секунд он молчал и наконец ответил:

– Нет. Я сказал, мы будем держать начальную цену.

Пока Джимми говорил, он набирал письмо Саю: «Нью-Джерси Шит Метал» вошли на сорок. Сейчас на телефоне. Подробности в пять».

– Ты спятил? – отозвался Робби. – У нас нет ни одного покупателя.

Символ BEG стоял на 59,80. Кьюсак криво улыбнулся и вздохнул, думая, сколько времени потребуется Лизеру на ответ.

– Продолжай искать, – ответил Джимми агенту. – Кто-нибудь наверняка мечтает об этой квартире.

– Я же говорю тебе. Она не идет.

– И я говорю тебе, Робби, забудь о снижении цены. Я не потяну закрыть чек.

Сай ответил по почте: «Ты, гребаный уортонский мужик. «Нью-Джерси» будет нашим крупнейшим клиентом».

«Спасибо, Сай. Я в курсе», – подумал Кьюсак.

– Что значит «не потяну закрыть чек»? – поинтересовался Робби.

– Платежные документы, налоги на недвижимость, юристы, твоя комиссия… Ну и, разумеется, ипотека. Всё вместе.