Оба пересекли Восьмиугольник, освещенный несколькими толстыми свечами.

Дверь слева вела в Длинную галерею, лестница впереди на более высокие этажи.

В Длинной галерее не было никого. Из Согласия донесся звук голосов: кто-то пел и весело смеялся. Сулдрун взяла Аилла за руку.

— Пошли.

Они взбежали по лестнице и остановились перед дверью в комнаты Сулдрун. Массивный замок соединял тяжелые петли, вделанные в камень и дерево.

Аилл внимательно оглядел дверь и пару раз нерешительно дернул замок.

— Здесь не войти. Дверь слишком прочная.

Сулдрун привела его к другой двери, на которой замка не оказалось.

— Спальня для моих фрейлин.

Она открыла дверь и прислушалась. Ни звука. Комната пахла духами и мазями, с намеком на зловоние грязной одежды.

— Кто-то спит здесь, — прошептала Сулдрун, — но сейчас она где-то веселится.

Они пересекли комнату и подошли к окну. Сулдрун открыла створки.

— Жди здесь. Я много раз ходила этим путем, когда не хотела объясняться с дамой Боудеттой.

Аилл с сомнением поглядел на дверь.

— Надеюсь, никто не войдет.

— Тогда спрячешься под кроватью или в комоде с бельем. Я быстро.

Она выскользнула из окна и по широкому каменному парапету подошла к окну своей старой комнаты, открыла створку и спрыгнула на пол. Пахло пылью и долгими днями одиночества, дождем и солнцем. В воздухе висел и след духов, печальное воспоминание о прошедших годах, и на глазах Сулдрун выступили слезы.

Она подошла к сундуку, в котором лежали ее вещи.

Ничего не потревожено. Она нашла потайной ящик и открыла его; внутри, как сказали ей пальцы, лежали украшения, драгоценные камни, золото и серебро, которыми она обладала — главным образом подарки родственников; Касмир и Соллас не подарили своей дочери даже пенни.

Сулдрун быстро связала все в шарф. Подойдя к окну, она обернулась и попрощалась с комнатой. Она чувствовала, что больше никогда не войдет в нее.

Выбравшись в окно, она закрыла створку и по парапету вернулась к Аиллу.

Они пересекли темную комнату и выскользнули в полуосвещенный коридор. Сегодня вечером, в отличии от других вечеров, дворец гудел жизнью; приехало множество аристократов и из Восьмиугольника доносились оживленные голоса; Аилл и Сулдрун не могли незаметно выбраться наружу. Они растерянно посмотрели друг на друга, их сердца громко бились.

Аилл тихонько выругался.

— Мы в ловушке!

— Нет! — прошептала Сулдрун. — Мы спустимся по задним лестницам. Не беспокойся, мы убежим, так или иначе. Пошли!

Они проворно пробежали по коридору, и началась неожиданная, но захватывающая игра. Где-то они бежали, где-то, замирая от страха, скользили на ватных ногах по старым коридорам, от комнаты к комнате, избегая людей; они прятались в тенях и выглядывали из-за углов: из Согласия в Зеркальный зал, потом вверх по спиральной лестнице в старую обсерваторию и гостиную под самой крышей, в которой молодые аристократы назначали свидания; затем вниз, по лестнице для прислуги, в длинные задние коридоры, а оттуда в музыкальную галерею, нависавшую над Залом чести.

В стенных подсвечниках горели свечи; зал подготовили для какой-то церемонии, которая должна была состояться позже, но сейчас в нем никого не было.

Лестница вела в закуток, из которого можно попасть в Розовую гостиную, называвшуюся так из-за розово-лилового шелка, которым были обтянуты стулья и диваны: роскошную комнату украшали коричневые панели из слоновой кости и яркий изумрудно-зеленый ковер. Аилл и Сулдрун неслышно подбежали к двери и выглянули в Длинную галерею, в которой в это мгновение никого не было.

— Уже близко, — сказала Сулдрун. — Сначала мы подойдем к двери в Зал чести, потом, если там никого нет, в Восьмиугольник и оттуда наружу.

В последний раз поглядев направо и налево, оба вбежали в арочный альков, в котором находилась дверь в Зал чести. Сулдрун оглянулась назад и схватила Аилл за руку.

— Кто-то вышел из библиотеки. Быстрее, внутрь.

Они проскользнули в Зал чести и остановились, лицом друг другу, сдерживая дыхание.

— Кто это был? — прошептал Аилл.

— По-моему священник Умпред.