— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сулдрун.

— Плечо болит. — Аилл подвигал рукой. Приступ боли убедил его, что он жив. — Где я?

— Это старый сад около города Лайонесс. Меня зовут Сулдрун. — Она коснулась его плеча. — Ты думаешь, оно сломано?

— Не знаю.

— Ты можешь идти? Я не смогу поднять тебя на холм.

Аилл попробовал встать, но упал. Он попробовал опять, на этот раз с рукой Сулдрун на поясе, и с трудом сумел устоять.

— Пошли, я попытаюсь удержать тебя.

Шаг за шагом они взобрались к разрушенной вилле, где остановились, чтобы отдохнуть.

— Я должен сказать тебе, — слабо прошептал Аилл. — Я — тройс. Упал с корабля. Если меня схватят, то посадят в тюрьму — в самом лучшем случае.

Сулдрун рассмеялась.

— Ты уже в тюрьме. В моей. Мне не разрешают выходить отсюда. Но не беспокойся, я смогу уберечь тебя.

Она помогла ему подняться на ноги; наконец они добрались до часовни.

Сулдрун сделала самое лучше что могла: наложила на плечо Аилла повязку и укрепила ее ивовыми прутьями; потом заставила лечь на кровать. Аилл принял ее помощь и, лежа на кровати, наблюдал за ней: за какое преступление эту прекрасную девушку посадили в тюрьму?

Сулдрун накормила его медом и вином, а потом и кашей. Аилл согрелся и уснул.

Вечером у него начался жар. Сулдрун не знала другого лекарства, кроме мокрых тряпок на лоб. В полночь жар прошел, и Аилл опять заснул. Сулдрун устроилась как можно удобнее на полу перед очагом.

Утром Аилл проснулся, наполовину убежденный в том, что этого не было, ему все приснилось. Мало-помалу он разрешил себе вспомнить Смаадру. Кто бросил его в море?

Треван? Внезапно сошел с ума? Или есть другая причина? Он очень изменился после того, как побывал на тройском коге. Что там произошло? Что заставило Тревана подойти к грани безумия?

На третий день Аилл решил, что кости не сломаны и Сулдрун ослабила его повязку. Когда солнце встало повыше, они оба спустились в сад, уселись среди упавших колонн старой римской виллы и, наслаждаясь золотым полуднем, рассказали друг другу свою жизнь.

— Мы уже встречались, — сказал Аилл. — Лет десять назад. Ты помнишь гостей из Тройсине? Я тебя помню.

Сулдрун задумалась.

— Мы принимали дюжины посольств. Но я действительно вспоминаю кого-то, похожего на тебя. Так давно; я не уверена.

Аилл взял ее руку, в первый раз он коснулся ее с обожанием.

— Как только я наберусь силы, мы убежим. Очень просто взобраться вон на те камни, потом через холмы и наружу.

Сулдрун съежилась.

— Если нас поймают, — она боязливо сгорбилась, — король безжалостно накажет нас.

— Нас не поймают! — приглушенный голосом сказал Аилл. — Особенно если мы все хорошо спланируем и будем очень осторожными. — Он выпрямился и энергично продолжил. — Мы пойдем полями и лесами! Будем путешествовать по ночам и прятаться днем; будет заодно с бродягами, и кто узнает нас?

Оптимизм Аилла начал заражать Сулдрун, а возможность освободиться подбодрила ее.

— Ты на самом деле думаешь, что мы сможем убежать?

— Конечно! А как же иначе?

Сулдрун задумчиво посмотрела на сад, потом взглянула на море.

— Не знаю. Я никогда не надеялась на счастье. А сейчас я счастлива — хотя и боюсь. — Она нервно рассмеялась. — Странное состояние.

— Не бойся, — сказал Аилл. Ее близость захлестнула его, и он обнял ее за пояс.

Сулдрун вскочила на ноги.

— Я чувствую себя так, как будто на нас смотрят тысячи глаз!

— Насекомые, птицы, пара ящериц. — Аилл оглядел холмы. — Больше никто.

Сулдрун оглядела сад.

— Я тоже никого не вижу. И все-таки... — Она скромно уселась в трех футах от него и бросила на него лукавый взгляд. — Похоже тебе стало получше.

— Да. Я чувствую себя хорошо, и не могу смотреть на тебя, не желая коснуться тебя. — Он подвинулся ближе к ней; смеясь, она отодвинулась.

— Аилл, нет! Пока твоей руке не станет лучше.

— Я буду очень осторожен с рукой.

— Кто-нибудь может придти.

— Кто осмелится?

— Багнольд. Священник Умпред. Мой отец, король.

— Судьба не может быть такой злой, — тяжело вздохнул Аилл.

— Судьбе все равно, — тихо ответила Сулдрун.

В сад пришла ночь. Сидя перед огнем, они поужинали хлебом, луком и мидиями, которые Сулдрун собрала на омываемых приливом скалах. Потом опять заговорили о побеге.

— Ты знаешь, возможно без этого сада я буду чувствовать себя странно, — задумчиво сказала Сулдрун. — Я знаю в нем каждое дерево, каждый камень... Но, с тех пор, как ты пришел, все изменилось. Сад уходит от меня. — Она посмотрела в огонь и слегка вздрогнула.