— Куда вы едете, бабушка?

— В деревню Филстер; это в Дипдене, если вам это что-то говорит.

Карфилхиот показал кольцо на своем пальце.

— Бабушка, посмотрите на этот рубин!

Старуха пристально оглядела камень.

— Я хорошо вижу его. Он горит как красное пламя! Я часто удивляюсь тому, что такие камни растут в темных глубинах земли!

— Тогда удивись еще и тому, что на этот маленький рубин можно купить двадцать лошадей с повозками, вроде той, на которой вы ездите.

Старуха мигнула.

— Ну, я должна верить вашим словам. Вряд ли вы остановили меня для того, чтобы рассказывать басни.

— А теперь слушайте внимательно, потому у меня есть для вас несколько предложений.

— Говорите; скажите, чего вы хотите! Я могу думать о трех вещах сразу.

— Я направляюсь в Авалон, но стер ноги. Я не могу ни идти, ни ехать на лошади. Я хочу поехать в вашей тележке, чтобы добраться до Авалона с удобствами. Поэтому, если вы отвезете меня в Авалон, кольцо и рубин будут ваши.

Женщина подняла указательный палец.

— Лучше! Мы доедем до Филстера, там мой сын положит в тележку солому и отвезет вас в Авалон. И тогда все эти шепотки за моей спиной и сплетни на мой счет остановятся не начавшись.

— Этого будет вполне достаточно.

Карфилхиот слез с повозки у вывески «Кот-Рыболов» и отдал кольцо с рубином Раффину, который немедленно уехал.

Карфилхиот вошел в гостиницу. За прилавком стоял чудовищных размеров человек: на полфута выше герцога, большое красное лицо и живот, лежащий на прилавке. Великан посмотрел на Карфилхиот сверху вниз; его глаза напоминали холодную гальку.

— Что вы хотите?

— Я ищу Ругхальта с больными коленями. Он сказал, что вы знаете, где найти его.

Толстяк, которому не понравился вид Карфилхиота, отвернулся, его пальцы забарабанили по прилавку.

— Он скоро появится, — наконец пробормотал трактирщик.

— «Скоро», это когда?

— Полчаса.

— Я подожду. Подайте мне одного из этих жарящихся цыплят, ломоть хлеба и бутылку хорошего вина.

— Покажите ваши монеты.

— Когда придет Ругхальт.

— Когда придет Ругхальт, я и подам вам цыпленка.

Карфилхиот с приглушенных ругательством отошел от прилавка; толстяк, не изменив выражения лица, поглядел ему вслед.

Карфилхиот уселся на скамью перед гостиницей. Наконец появился Ругхальт, который, тихо шипя, медленно и осторожно передвигал ноги, одну за другой; Карфилхиот хмуро наблюдал за его медлительным появлением. Ругхальт был одет в старомодную коричневую одежду учителя.

Герцог встал на ноги; Ругхальт, удивленный, остановился рядом с ним.

— Сэр Фауд! — воскликнул он. — Что вы делаете здесь, и в таком виде?

— Предательство и черная магия; что же еще? Найди мне приличную гостиницу; это место подходит только для кельтов и прокаженных.

Ругхальт потер подбородок.

— Вон там, на площади, «Черный Бык». Но, говорят, там очень дорого. Вам придется заплатить серебряную монету за одну ночь.

— Я у меня вообще нет никаких монет, ни серебряных, ни золотых. Тебе придется обеспечить меня деньгами, пока я не устрою все дела.

Ругхальт мигнул.

— В конце концов «Кот-Рыболов» совсем не так плох. Владелец, Харди, кажется страшным только при первом знакомстве.

— Ба. Он и его хибара воняют гнилой капустой и кое-чем похуже. Веди меня в «Черного Быка».

— Хорошо. О, мои бедные больные ноги! Долг зовет вас вперед.

«Черный Бык» пришелся Карфилхиоту по вкусу, хотя Ругхальт даже зажмурился, когда трактирщик назвал цену. Галантерейщик принес одежду, которую герцог счел достойной себя; к ужасу Ругхальта Карфилхиот отказался торговаться и скрюченные пальцы Ругхальта медленно отсчитали хитрому портному требуемую сумму.

Карфилхиот и Ругхальт уселись за столик перед «Черным Быком», глядя на жителей Авалона. Ругхальт заказал у официанта две скромные полупорции.

— Подожди! — скомандовал Карфилхиот. — Я голоден. Принеси мне хороший холодный ростбиф с луком и свежим хлебом, и пинту вашего лучшего эля.

Ругхальт с таким неодобрением смотрел, как Карфилхиот жадно ест, что герцог не выдержал и спросил:

— Почему ты не ешь? Ты высох, как старый кожаный ремень.

— Откровенно говоря, — поджав губы ответил Ругхальт, — мне приходится быть поаккуратнее с деньгами. Я живу на грани бедности.

— Что? Я-то думал, что ты — эксперт по срезанию кошельков, который ограбил все ярмарки и фестивали Даута.