— В Помпероле?

— Вот именно! Но где ваш хвост и перья? Король Дьюэл приказал во время представления всем носить хвосты с перьями! Посмотрите на меня! — И человек-петух забегал по кругу, пританцовывая, подпрыгивая и размахивая высокими перьями его великолепного хвоста; потом он пошел своей дорогой.

Карфилхиот оперся о здание, в ярости скрежеща зубами. У него не было ни денег, ни драгоценностей, ни золота. И друзей среди жителей Гардано; на самом деле сумасшедший король Дьюэл считал его опасным птицеубийцей и врагом.

На краю площади Карфилхиот заметил вывеску гостиницы: «Грушевое Дерево». Он подошел к хозяину и узнал, чтобы в гостинице свободных мест нет. Аристократические манеры герцога принесли ему только скамью в общем зале рядом с группой гуляк, которые пили, спорили и громко орали песни вроде «Пошел фазаненок невесту искать», «Тирра-лирра-лэй», «Госпожа страус» и Благородный сэр воробей». За час до рассвета пьяницы свалилась на стол и разлеглись среди обгрызенных свиных ножек и луж пролитого вина. Карфилхиоту удалось поспать два часа, пока не пришла служанка с тряпками и ведрами, и не выгнала всех наружу.

Мелодия праздника достигла крещендо.

Повсюду развивались синие, зеленые и желтые флаги и вымпелы. Волынщики играли джигу, а люди в птичьих одеждах прыгали и танцевали. И все подражали птичьим крикам, повсюду слышалось щебетанье, чириканье, свист и карканье.

Дети были одеты как деревенские ласточки, золотые зяблики или синицы; взрослые оделись более чинно, став воронами, воронами или сойками. Люди потолще часто наряжались совами, но в целом каждый одевался так, как подсказывала ему фантазия.

Однако никакие краски, песни или веселые лица не могли улучшить настроение Карфилхиота; он сказал себе, что никогда не видел столько бессмысленной глупости. Он плохо отдохнул, ничего не ел и его настроение только ухудшилось.

Мимо прошел продавец булочек, одетый перепелом; Карфилхиот купил сладкий пирожок с изюмом и миндалем, расплатившись серебряной пуговицей своей рубашки. Он поел, стоя перед гостиницей, надменно и презрительно глядя на гуляк.

Проходившая мимо группа юношей заметила усмешку Карфилхиот и остановилась рядом с ним.

— Эй! Это же Великое Представление! Ты должен счастливо улыбаться, а не быть со всеми в разладе! — выкрикнул один.

— Что? — крикнул другой. — Нет разноцветных перьев? Хвоста? Они должны быть у каждого гуляки!

— Давай! — заявил третий. — Мы должны навести порядок. — Встав за спину герцога, он попытался воткнуть длинное гусиное перо в пояс. Карфилхиоту это не понравилось, и он оттолкнул подростка.

Остальные, однако, решили добиться своего, и началась потасовка, с криками, ругательствами и ударами.

— Эй, эй! Это еще что за постыдная драка? — донесся суровый голос. Сам безумный король Дьюэл, проезжавший мимо в украшенной перьями карете, остановился, чтобы сделать выговор драчунам.

— Во всем виноват этот угрюмый бродяга! — ответил один из юнцов. — У него нет хвоста с перьями. Мы попытались помочь ему и процитировали указ Вашего величества; а он ответил, что воткнет все наши перья в зад Вашего величества!

Король Дьюэл внимательно поглядел на Карфилхиота.

— Он так сказал, а? Это невежливо. Мы знаем трюк, который стоит двоих таких. Стражники! Слуги!

Карфилхиота схватили и нагнули над скамьей. С его брюк срезали заднюю часть, и воткнули в ягодицы сотню перьев самых разных размеров и цветов, включая пару очень дорогих страусиных. Конец каждого пера расщепили, чтобы помешать выдернуть его, и сделали так, чтобы перья поддерживали друг друга; в результате получилось оперенье, лихо торчавшее из зада Карфилхиота.

— Великолепно! — объявил король Дьюэл, удовлетворенно хлопая в ладоши. — Замечательное зрелище, которым мы можем гордиться. Теперь иди и вдоволь наслаждайся праздником! Теперь ты достойно наряжен!

Карета укатила прочь; юнцы критически оглядели Карфилхиота, но согласились, что его оперенье вполне соответствует празднику и пошли своей дорогой.

Карфилхиот, на деревянных ногах, доковылял до перекрестка на краю города; там стояла вывеска, указывавшая на север, в сторону Авалона.

Карфилхиот стал ждать, одновременно вытаскивая из ягодиц перья, одно за другим.

Наконец из города выехала тележка, которой управляла старая крестьянка. Герцог поднял руку, чтобы остановить тележку.