Шрифт:
ОН и Базарга движутся вдоль нити в разные стороны. Не прощаясь.
3
Князь находит ЕЕ легко. Столь легко, что это кажется ЕМУ подозрительным. Слишком много непонятного и опасного встретилось на пути, чтобы все закончилось вот так — легко и просто.
Неужели опять фальшивка?
Не похоже...
Огромный ком перепутанных нитей светится изнутри мягким голубым сиянием. Выходящей нити нет. ОНА — там, внутри. Сколько же времени — по счету раскинувшегося внизу Мира — ОНА провела в одном месте? Немало, раз вокруг НЕЕ образовался настолько запутанный клубок. Но...
Но почему лишь голубой свет и отсутствие выходящей линии — и ничто иное — свидетельствуют о ЕЕ присутствии здесь?
Князь Ста Имен в недоумении.
ОН раздвигает нити, распутывает клубок. ОН осторожен, но все равно некоторые нити рвутся, а некоторые натягиваются и звенят, готовые лопнуть. Они лопнут, но чуть позже.
Потом Пронзающий видит — не-глазами — ЕЕ.
А ОНА ЕГО — нет. Не видит и не узнает.
4
Bce бесполезно. Все впустую. ОН пытается пробиться в сознание Дарящей на разных уровнях. Здесь — среди полей и энергий.
Внизу, где среди молекул и атомов движется и что-то делает выбранная ЕЮ оболочка... И в отражении того Мира, в тонком и нереальном мире сновидений и мыслеобразов, тоже пытается.
Впустую.
Светлая спит. Нерожденные не нуждаются в сне, но могут выбрать и эту форму существования на какой-то срок. Обычно не выбирают, не желая сталкиваться потом с порождением собственных сновидений... ОНА спит.
ОН все сильнее подозревает, что сон этот недобровольный. И оболочка навязана ЕЙ насильно.
Нити пульсирующего клубка натягиваются все сильнее — просто от одного ЕГО присутствия. А ОН — редкий случай — не знает, что делать. И чувствует, сквозь времена и пространства, далекий зов Базарги.
Покидать ЕЕ — даже такую — не хочется, и ОН медлит. Но зверь мог натолкнуться в своих поисках на разгадку... Зов Базарги повторяется. Князь спешит туда.
5
«Я нашел ЕЕ, Нерожденная, — торопливо начинает он рассказ, — ОНА сейчас...»
«Я знаю, — перебивает Базарга. — Я вижу глазами твоей креатуры. Оцени и мою находку».
ОН оценивает. И в который раз удивляется. Потому что так не бывает, и тем не менее, есть.
Голубая нить разделяется. Раздваивается, и уже две нити на коротком протяжении расходятся в стороны, затем снова сходятся и идут рядом, плотно перевившись... Но их по-прежнему две. Так не бывает, но есть.
Князь Ста Имен смотрит на остатки, обрывки нитей вокруг — и понимает, какой огромный клубок пришлось распутать зверю, чтобы добраться до раздвоения. Впрочем, все эти нити безжизненны. Серые, не пульсирующие... Все случилось — там, внизу — давно. Живых свидетелей произошедшего с НЕЙ не осталось.
— Пока мы не поймем, в чем тут секрет, ОНА останется спящей, — вслух говорит Базарга.
«Как давно это было?» - спрашивает Князь. Базарга лучше НЕГО разбирается в природе времени.
Зверь молчит. Приближает морду к иссохшим и безжизненным обрывкам нитей когда-то рожденных. Отвечает после долгой паузы:
— Достаточно давно. Не меньше ста тысяч рассветов видел этот Мир с тех пор. Его обитатели не живут столь долго.
«Значит...» - Огнеглазый не заканчивает, но Базарга понимает ход ЕГО мысли.
Значит это, что нынешняя ЕЕ оболочка — не первая. Из тела в тело переходила ОНА, неся странное свое раздвоение. Беспробудно уснувшая и забывшая во сне обо всем.
«Надо посмотреть, как это случилось», - решает Князь Ста Имен.
Нелегкая задача, даже для НЕГО и Базарги. Многое могут делать они со временем, но только не повернуть вспять. Что произошло, то произошло — ничего изменить невозможно. Можно увидеть картину минувших событий, Реальность хранит след всего когда-то бывшего в ней... Увидеть, не имея возможности вмешаться и что-либо изменить. Но и это не так просто.
Они — Князь и зверь — сливают свои силы воедино. Ищут, кропотливо собирают рассеянные отголоски давних событий, чутко ловят малейшее эхо... Они похожи на археологов, извлекающих из земли мозаичное панно, десятки веков назад рассыпавшееся грудой цветных камешков; и, одновременно — на реставраторов, вновь создающих из этой груды картину.
Картина получается тревожная...
Бесплотными тенями скользят они над призрачным миром, сотканным их волей из давних отзвуков — тенями, способными лишь наблюдать. Скользят все дальше. Мимо проносятся призраки давно разрушенных городов — Князь и Базарга вбирают в себя память мертвого камня. Давно срубленные леса шумят давно облетевшими листьями — они вбирают память дерева. Призрачная суша сменяется призрачным океаном. Вода его много раз испарялась солнцем, сто тысяч раз встававшим на серой гладью, и много раз выпадала дождем, и уходила в землю, и вырывалась из нее ледяными струями родников, и ручьями, речками, реками возвращалась обратно в океан... Вода сотни раз совершала свой извечный круг, но осталась все той же, — они вбирают память воды.