Потом как будто неслышимый таймер сработал в глубине только что умиравшего тела. Человек в черном перекатился, встал на колени и несколько секунд простоял так, глубоко дыша. Нащупал на земле тубу и засунул обратно в карман; поднялся на ноги и пошатнулся, уже не от боли — убойная доза подействовала...

Но тело становилось чужим, приходилось контролировать даже самые простые движения. Внезапно он понял, что стал гораздо лучше видеть в темноте, но как-то искаженно, как бы через слой воды или толстое искривленное стекло. И все ночные звуки слышались отчетливей и раскатистей — казалось, к ушам приставили невидимые воронки-резонаторы.

Все было плохо. Все было отвратительно, все планы и расчеты столь острого приступа не предусматривали... С такой силой его прихватило впервые. Но все когда-то случается впервые, и предположить это стоило.

...Щебенка сыпалась почти неслышно в мешок из прочного двойного брезента, два наполненных стояли рядом. Ладони и пальцы после дозы потеряли чувствительность, он почти не ощущал резкую угловатость щебня. Долго возился, завязывая непослушную кожаную тесемку; попробовал поднять — чувство веса тоже исказилось, но он решил, что килограммов тридцать мешок весит.

"Не хватает для полного счастья недогрузить противовес, — подумал он мрачно. — Или повиснуть на полпути из-за заклинившего блока... То, за чем пришел, так или иначе сделаю... Но хочется сделать красиво..."

Он оставил мешки в густой тени кустов, росших у щебеночной кучи, и бесшумно двинулся дальше, набрав две полные пригоршни камней не слишком больших и не слишком мелких. Мимолетно пожалел, что не запасся рогаткой. Он отличался твердой рукой и надежным глазомером, но...

Погасить, как планировалось, одним метким броском фонарь, освещавший волейбольную площадку и росшую рядом гигантскую сосну, — сейчас, в искаженном мире, — казалось делом проблематичным.

«Погашу со второй попытки, — мрачно подумал он. — Или с десятой».

Ночь. Комната Астраханцевой

Посиделки — так называет это Ленка. Для некоторых — полежалки. Все как в прошлый раз. Лишь другой состав действующих лиц и сильнее запах анаши — теперь можно всё.

Нет спиртного, но на столе несколько тонюсеньких пластиковых шприцев, теоретически одноразовых. Нет Пробиркина — не вернулся из больницы. Нет Клайда — в финале прошлых посиделок он вусмерть разругался с Ленкой... Из-за пустяка, по пьянке, дело обычное, через неделю — она уверена — помирятся. Нет Жоржика — выказал солидарность с приятелем. А может заблудился в иллюзорных дебрях своего солипсизма...

Взамен — новые лица, новые умные разговоры. Вместо песен под гитару подвывает древний кассетник. Парочка в темном углу, похоже, не ограничивается поцелуями и объятьями — проводит практический зачет по полному тантрическому курсу. Никто не обращает внимания — сегодня можно все.

Глубокой ночью посиделки гаснут сами собой. Гости исчезают — не выходят, дверь комнаты неподвижна — просто исчезают. Дематериализуются. Или так кажется Астраханцевой — она причастилась одноразовых даров. Чуть-чуть, осторожно, детской дозой, больше по необходимости, для общей темы с практикующими сию забаву творческими людьми...

Нормально, через выход, удаляется только восставшая из угла тантрическая парочка. Это Масик с бессмысленным лицом и Кирилл Ященко по прозвищу Слон. На лице Слона легкая скука.

Ленка одна. Чего-то хочет и не понимает — чего. Потом решает, что поняла, и проходит насквозь не то стенку, не то дверь — материализуется в полутемном коридоре БАМа. Лампочка над дверью санузла — плод экономии завхоза Обушко. Мерцает своими пятнадцатью свечами, как желтый карлик в далекой галактике. Астраханцева плывет к ней сквозь бескрайний космос.

На пути — черная дыра. Человек с незнакомым лицом, весь в черном. Но тряпка в руке белая — надвигается, наползает, разрастается во весь горизонт. Резкий запах.

Вселенная для Ленки гаснет.

Тварь нападает неожиданно — стремительная, всеуничтожающая молния ударяет из переливающихся сплетений. Ни молекулы вещества в твари нет — лишь клубок чистой энергии с глубоко упрятанной внутри искрой разума...

Атака не похожа на предыдущие, достаточно случайные наскоки бездумных и голодных пожирателей — сокрушительный удар нацелен именно на Пронзающего.