Шрифт:
— А эта старая сучка, СВ, если и оклемается, здесь работать больше не будет, я тебе обещаю. И немой леший тоже, алкоголик поганый...
Свете подруга неожиданно напомнила цаплю. Древнюю, почти слепую цаплю, обитавшую когда-то в живом уголке их школы. Мальчишки любили зло шутить над птицей — к лягушкам, которыми ее кормили, подбрасывали молодых жаб. И радостно наблюдали, как старая цапля, почувствовав в глотке жжение, давится, широко раскрывает клюв, издает хриплые булькающие звуки и выплевывает жабенка обратно. Весь вид птицы выражал в тот момент брезгливое омерзение. Именно так выплевывала Ленка слова про Горлового, СВ, Степаныча...
Они не закончили этот странный разговор, потому что на площадку — со стороны озера, с обрыва — поднялась процессия.
Тоже очень странная.
09 августа, 17:42, Питер
Подготовка завершилась.
Все собрано, и уложено, и просчитано до мелочей — в пространстве и времени. Все должно получиться без осечек и без сбоев. И красиво.
Черный человек ценил красиво сделанные дела. Он хотел красиво уйти.
Время тянулось липко и медленно. Он не стал выдерживать сроки и выехал из города на час раньше запланированного.
...Ведущее на север шоссе оказалось забито машинами, несмотря на середину недели, раскаленное жерло города извергало раскаленные людские шлаки. Нервные гудки клаксонов, перекошенные лица за ветровыми стеклам, и... Он сидел за рулем спокойно. Улыбался.
Владей мимикой пуля, летящая в голову, — улыбалась бы точно также.
09 августа, 17:42, площадка у столовой
Странная процессия вырулила из-за угла столовой и направилась в сторону Старого дома, где сегодня уже произошло столь многое.
Впереди — Леша Закревский.
На его плечах — Доктор Пробиркин, облаченный единственно в плавки.
Далее — Алина с надутым спасательным жилетом в руках (привязанный к жилету мокрый шнурок безвольно волочился сзади, словно змея с перебитым хребтом).
Следом — Света с Астраханцевой, вновь против воли втянутые в негаданные события.
Арьергард — десяток хихикающих девчонок и мальчишек из разных отрядов.
Доктор страдальчески кривил лицо, при каждом шаге Леши болезненно морщился и вполголоса ругался. Закревскому чувство юмора сейчас изменило, он был мрачен и не откликался на шутки зрителей, привлеченных небывалым зрелишем. А может, просто устал взбираться в гору с тяжелой ношей.
Леша опустил ценный груз на крыльцо, на заботливо подложенный Алиной спасжилет. Груз застонал протяжно и жалобно.
— Что с ним? — неприязненно спросила Астраханцева.
— Нырнул неудачно, повредил ногу, — ответила Киса. Пробиркин подтвердил ее слова новым жалобным стоном и слегка приподнял поврежденную конечность — для лучшего обозрения. Нога распухала и багровела буквально на глазах.
— Придурок... — констатировала Ленка еще более неприязненно.
Вызвать «скорую» из Солнечноборска в «Варяг» второй раз за сутки было нереально. Эвакуацию Доктора в районную больницу взял на себя завхоз Федор Павлович Обушко, отпросившийся у Горлового на три дня в город — кто-то там у него занедужил, не то жена, не то сестра.
...Похожий на владельца — такой же старый, но бодрый, — «четыреста седьмой» завхоза поскрипывал рессорами на ухабах лесной дороги. Пробиркин в такт постанывал. Обушко молча улыбался мрачной улыбкой, для этого имелись две причины.
Во-первых, уже второй раз сегодня из лагеря отправлялся прямым курсом на больничную койку человек куда как моложе Федора Павловича, а сам он... тьфу-тьфу-тьфу... нет под рукой дерева, а то постучал бы...
Во-вторых, молодых дебилов, этих бронеголовых подростков, повадившихся на плантацию завхоза, ждал любовно подготовленный сюрприз. Не смертельный, но неприятный.
Обушко улыбался...
Насчет бронеподростков Федор Павлович ошибся. Подростки к набегам на секретную делянку никакого отношения не имели. В качестве неиссякаемого источника закуски огородик завхоза недавно открыл для себя Володя.
Двоюродный племянник жены Горлового.
Глава 8
09 августа, 23:20, Каменка
К нежилой деревушке Каменке они вышли два часа назад, в глубоких сумерках.
Больше не нашли ничего, и ребята Дерина, ждавшие их, тоже. Дорога, тянувшаяся по гребню гряды, оказалась ведущей из ниоткуда в никуда. Она затерялась в луговинах — трава за прошедшие годы затянула и скрыла накатанные за одно лето колеи.
Деревушка была — одно название, тут не Сибирь, где долгие десятилетия стоят брошенные дома из вечного дерева лиственницы. Здесь уцелели лишь высокие, в человеческий рост, фундаменты, сложенные из дикого камня. Ладно — все лучше, чем ночевать в чистом поле. Да и зажженные внутри костры их дичь, если вдруг окажется неподалеку, не увидит.
— Ну что, Пинкертоны?
Наверное, майор хотел, чтобы это прозвучало иронично. Не получилось. И он, и Кравец с Дериным слишком устали за последние двое суток.