– Оно. Оно выросло.

– Что?

– Ну, посмотри. Пока что оно вроде не нападает, само в ошеломлении. Узнаешь? Наша Стрылька – как в сказке – не по дням, а по минутам. Был котенок размером с болонку, стал – с овчарку. Кавказскую. Я не знаю, что это такое. Но у меня в квартире оно больше не останется.

Гелий попятился, поймал Виню за одежду и потащил вон, захлопнув дверь и заперев ее трясущимися руками.

Лифт оказался на их этаже и, когда они спустились, Гелий бегом повлек Виню к воинской части, рядом с которой стоял их дом. Из проходной он позвонил своему знакомому. Люди в форме согласились изловить опасное животное и держать его у себя на госслужбе.

Виня, трясясь от холода в тонком спортивном костюме, смотрела, как пятеро молодых мужчин в камуфляже вошли в подъезд дома и через некоторое время вышли, неся большой, слабо барахтающийся мешок. Они проследовали на территорию воинской части.

И это было все.

Виня кусала губы, сдерживая слезы. Самая необычная и самая ласковая кошка в мире исчезла из ее жизни…

– Бр-р, как я замерзла.

Виня вбежала в подъезд, спотыкаясь. Тедик услышал ее голос, высунулся в отверстие возле верхнего угла подвальной двери, жалобно мяукнул и выбрался на карниз.

Виня схватила его в охапку. Тедик принялся бодаться.

– Возьмем их обратно, - Виня умоляюще оглянулась на Гелия.

– Только пусть не ссут на рукописи и не орут, - буркнул Гелий.

– Кс-кс-кс, - обрадованная Виня сунулась лицом в подвальное отверстие.

Дольше всех не хотел выходить Малдер, его пришлось выманивать подобранной возле люка мусоропровода колбасной шкуркой. Виня принесла всех четверых, как букет, выпустила в квартире, оглядела ее. Разгрома нет. Стрылька сдалась без боя? Почему? Наверно, это никогда не будет известно…

Виня села с книжкой и Даночкой на коленях в кресло, а Гелий пошел к соседу-художнику, занял у него полсотни и принес портвейн. На сей раз она охотно его пила, поскольку понимала, что будущий секс здесь ни при чем.

Потом Гелий отправил Виню с оставшейся мелочью за хлебом в магазин-«ночнушку». Было двенадцать ночи, Виню пошатывало, но она не боялась. Бомжи не тронут, компашки все свои, местные, да их и обойти можно, скрываясь за деревьями, разросшимися вокруг домов, а по улицам то и дело проезжают милицейские «синеглазки».

Лестничная площадка оказалась неосвещенной, и кнопка лифта горела в темноте, как красный глаз хищного животного или прицел бластера… В кабине лифта Виня прислонилась к пластиковой стенке голубовато-серого «космического» оттенка. Перед глазами всё плыло и симпатично покачивалось, от желудка по всему телу разливалось приятное тепло.

Посреди тихого полутемного подъезда стояла белая кошка размером с леопарда.

– О-о, кисинька!

Для пьяной Вини не представился чем-то необычным такой рост кошки, и Стрыльку, глядевшую на нее не по-кошачьи прстально и не по-животному осмысленно и тепло, она не узнала.

Кошка не шевелилась, и Виня проплыла мимо нее, изо всех сил стараясь не оступиться и не придавить лапу или хвост.

– Ксия! – мягко и певуче позвал голос с улицы.

Большая белая кошка беззвучно прошествовала вперед, попутно слегка боднув Винино плечо, подцепила когтем задвижку кодового замка, толкнула металлическую дверь подъезда и мягко выпрыгнула наружу.

Виня с широко открытыми глазами автоматически последовала за ней.

Дверь с грохотом захлопнулась.

В песочнице что-то происходило. Среди деревьев просматривались пять человекоподобных фигур и дрожал слабый голубовато-зеленый свет.

– Мотоциклы бросим здесь, - произнес тот же голос. – Потара найдем, месть успеется. Ксия, иди сюда. Ну, что, повидала напоследок? Плохо то, что Кивир не нашелся, но мы за ним вернемся.

Одна из фигур присела возле большой кошки, белевшей в путанице голых ветвей, как рухнувшая снежная баба, обняла ее – что-то светилось возле рук и лица, - и через несколько секунд подняла с земли на ноги фигуру потоньше и поизящней, откуда-то тут взявшуюся. А кошка исчезла, больше ничто там не белело.

Виня слабо помотала головой, стоя в тени козырька подъезда.

От соседнего дома кто-то побежал, с шумом ломясь через кусты.

– Подождите, возьмите меня с собой!

По голосу Виня узнала Кирьку, странноватого мечтательного очкарика лет двадцати, который последнее время при встречах донимал ее расспросами и рассуждениями об эльфах.

Шестеро в песочнице вздрогнули и обернулись к нему.

– Возьмите меня! Если вы меня не возьмете, это будет непоправимо! Я должен хотя бы видеть тебя, Ксия!