Пашка еще раз хрястнул его по голове скалкой. У Гелия по виску потекла кровь.

– Хочешь, побью? Хочешь, убью? Искалечу? – выплевывал слова, заводя сам себя, Пашка.

– А что тебе это даст? – монотонно вопрошал Гелий. – Сам подумай, какой результат-то ты хочешь получить? Ну, искалечишь. А чего добьешься? Если бы ты меня убил, быстро и результативно, я был бы тебе благодарен, а если я буду жить и мучиться, то это ничего не даст ни мне, ни тебе.

Гелий сдвинулся с места и очень неторопливо прошагал в ванную, бросив на ходу Вину:

– Завтра – развод.

Пашка посмотрел, что он делает, и подошел к Вине.

– Ну вот, теперь всё в порядке.

И обхватил ее, направляя к тахте.

– Не надо, - Виня вышла из оцепенения.

– Надо. Я могу заставить этого идиота отдать тебя мне. Вместе с квартирой. Я всё могу.

Виня, как обычно, усыпила его бдительность, вывернулась из Пашкиных рук и, пока он восстанавливал равновесие, выбежала в коридор, мельком отметив, что Гелия уже нет ни в ванной, ни в квартире вообще.

Виня побежала вниз по лестнице, слыша, как Пашка ломится в дверь ванной, думая, что Виня заперлась там. По всему дому разносились мощные удары и крики.

– Виня, открывай!!! Дверь сломаю!!! Открывай!!!

В ванной, наверно, заперлась Риша.

Виня добежала до первого этажа и хотела спрятаться под лестницей, но обнаружила там Гелия и ринулась вон из подъезда. Гелий ее остановил.

– Не ходи, простудишься. Сейчас его заберут, соседи милицию вызвали, он уже к ним ломится вместо нашей ванной. Слышишь?

Матерщина отчетливо доносилась с восьмого этажа на первый.

– Развестись мне с тобой надо. Да где я лучше найду? Лучше не бывает.

С плачем пробежала Риша в разорванной одежде и выскочила на улицу.

Гелий, подумав и прислушавшись, счел, что под лестницей уже небезопасно, и потащил Виню за руку следом за Ришей. Он открыл дверь одновременно с милицией.

– Стоп! Вы куда? Это вы здесь устроили дебош?

– Нет, это у нас, квартира 52, восьмой этаж, - быстро сказала Виня.

На Виню внимательно посмотрели, скомандовали ждать внизу с одним из милиционеров, поднялись на лифте.

И через пару минут провели, подталкивая резиновыми дубинками, Пашку с задранными вверх руками.

Виня и Гелий переглянулись.

– Вернется, как только выпустят.

– И ты ему откроешь?

– А почему нет?

– А потому, что он опасен. И для меня, и для тебя, и для Риши.

– Как ты думаешь, она вернется?

– А куда ей деваться?

– Ты права. Впустим его? Он мой друг, и он нас кормит.

– Постояльцев можно найти сколько угодно. Друг, который тебя бьет? Который требует от твоей жены с ним спать?

– Друзьям позволено многое, это свои. Чужие все равно делают то же самое, но при этом ничем не помогают.

– Если он будет снова здесь жить, я уйду жить в другое место.

– Например?

– Обратно в вагоны-запаску. Там проводники от жеребцов охраняют.

– Хорошо, он больше не будет у нас жить…

Стрылька стояла посреди квадратной пещеры и прислушивалась, трясясь от ярости, как древесный лист на ветру.

Обижают почти до смерти ее как бы соплеменников, опасности грозят ее любимой Большой. Больше всего на свете и прямо сейчас Стрыльке хотелось вырасти, стать огромной и сильной, чтобы заступиться за дорогих для нее существ. Она очень сильно разозлилась на свою беспомощность, так же, как последние дни злилась на свою беспамятность. И если та злость вызывала дикую боль в голове, то результатом этой явилось ощущение выкручивания всех суставов и размалывания всех костей.

Комната поплыла перед глазами в ало-зеленом тумане и неожиданно начала сжиматься в размерах. Рядом заорал кто-то из Больших.

Стрылька с трудом повернула голову, еле удерживая на подламывающихся лапах непослушное тело.

К распахнутой входной двери пятился Большой по имени Гелий, из-за его спины выглядывала Виня…

Гелий и Виня поднялись на свой восьмой этаж.

Гелий открыл незапертую дверь, хотел войти, но глянул вглубь квартиры и застыл на пороге.

– Стой, - бросил он Вине через плечо. – Осторожно выйди на лестницу. Осторожно и быстро.

– Что случилось?