Макс, жуя, нетерпеливо направился к двери.

Риша схватила свою куртку и оказалась уже одетой, поскольку спала в ботинках, а Виня вышла в домашних кроссовках, благо сумка-пояс была на ней.

Захлопнули дверь, не возясь с замками, спустились на лифте и пошли по улице к трамвайной остановке, очень мило беседуя. Улыбающийся до ушей Макс держал Виню и Ришу под руки. А потом уже не держал, поскольку жестикулировал.

А когда, как обычно, начал читать свой любимый стишок, то не заметил подошедший трамвай.

– Если вас поставить раком

И соски зажать в тиски…

Виня и Риша проскочили в вагон.

– Мы поехали к подруге на неделю, а тебе пора к тёте Люде в Химки, - сказала Виня в закрывающиеся двери, и трамвай помчался, кренясь на один бок.

Возле метро они сошли и долго гуляли по магазину, пытаясь отвлечься на разглядывание витрины с разными мелочами для рукоделия…

Через несколько часов они сочли, что можно вернуться, и осторожно подкрались к дому, к лифту, к двери квартиры…

Гелий из редакции еще не приехал, дома все было как обычно – художественный беспорядок из различных предметов и продуктов.

Они устроились на кухне, чтобы поесть, Риша стремилась обсудить происшедшее, Виня отмалчивалась и наблюдала за котами, по очереди пытавшимися флиртовать со Стрылькой.

Издавая нежное призывное «мр-р», Тедик старался подобраться к беленькой кошке со спины и ухватить ее за загривок. Малдер уже предпринял такую попытку, получил лапой по щеке и ретировался под гардероб. Тедик тоже получил лапой по щеке, после чего Стрылька повернулась к нему спиной, как это сделала бы человеческая женщина.

Но Тедик был не человеком, а котом, поэтому не стушевался, а обрадовался, запрыгнул Стрыльке на спину и… кубарем полетел под тот же гардероб от ее увесистого тумака, натолкнулся на Малдера, и они с дикими воплями сцепились в драке.

Виня побежала за холодной водой, Риша побежала к двери и несколько раз переспросила, кто там, пока Гелий не вышел из себя и не заорал что-то неразборчивое, после чего стало ясно, что это точно он, и Риша дверь открыла.

Риша принялась рассказывать Гелию о происшедшем, он неожиданно рявкнул на неё.

– Не верю! Не было этого! Вы врёте! Макс не мог это сделать, и нет у него никакого ножа!

Виня опешила.

– Что ты несёшь? Какой резон нам тебе врать?

И внезапно догадалась.

– Статью в редакции не взяли!

Гелий зыркнул на неё исподлобья.

– Всё не взяли. Всё, что я принес!!!

– Тише, не кричи. В этой редакции не взяли, в другой возьмут.

– Возьмут, конечно. Мне всегда удавалось напечатать всё, что я писал, рано или поздно…

Внезапно бешено заорали дерущиеся коты, и Гелий тоже заорал снова.

– Убью гадов! Устраивают мне террор! Все устаивают мне террор! И вы тоже!

Было уже непонятно, на кого он орал, но пинать ногами он начал котов. Тедик и Малдер, как более опытные, разбежались и попрятались, а Тугрик визжал от боли и продолжал бестолково метаться посреди комнаты.

Виня тоже завизжала.

– Ты забьешь его до смерти!

И оттолкнула Гелия, упершись обеими руками ему в пояс.

Гелий посмотрел на Виню, нехорошо улыбнулся, примерился и пнул ее носком ботинка в низ живота. А потом мгновенно перехватил обе ее руки, когда она попыталась вцепиться ему в глаза. Она перестала драться и стиснула зубы. Но ее просто поднесли к тахте и посадили на пуфик.

– Больно?.. Ты сама виновата. Ты ударила меня еще сильнее, ты попала мне по мошонке. Я мог тебя убить на месте.

– Неправда! Я тебя просто оттолкнула!

– Правда! Ты меня ударила! Очень больно!

Виня замолчала.

– Ты сама виновата!.. Не знаю, что дальше делать!.. Солнышко, не уходи от меня!..

Виня молча посидела на тахте, потом пошла в ванную, стянула с себя леггинсы и трусы, взглянула. Во весь лобок разлился темно-лиловый синяк. Боли она почти не чувствовала, как это с ней бывало в экстремальных ситуациях.

Позвала Ришу и показала ей синяк.

– Песец, - проговорила задумчиво. Она слышала от кого-то, что если муж один раз ударит, то потом и будет бить. А уходить ей некуда, разве что на улицу…

Риша непонимающе посмотрела ей в глаза.

– Это анекдот. Японец вернулся на родину из России и рассказывает своим: - Русский язык очень странный. Всё называется одним словом. Шуба – песец, шапка – песец, попал под машину – тоже песец…

Риша продолжала недоуменно помаргивать светлыми ресницами.