Я сказал:

— Эти талантливые ребята привыкли все получать сразу. А сейчас им придется жить так, словно они сидят во Владивостоке и ждут самолета «Аэрофлот», который может взлететь, а может и не взлететь.

Правда, потом я сообразил, как часто во время недавних политических потрясений мы трепали Россию, и пожалел, что так выразился.

Итан мрачно ответил:

— Мультимедийные проекты уже напоминают сетевой маркетинг препаратов алоэ и финансовые пирамиды.

— Итан, ты наш главный бизнесмен. Не говори так!

— Никто не хочет платить за инфраструктуру магистрали. Слишком дорого. В старые времена нас финансировало бы государство, но оно перестало заниматься чистой наукой. Разве только начнется война. И то трудно будет представить, как интерактивный диск про Буллвинкля и Рокки [127] поможет победить врага. Черт! И врагов-то не осталось.

Играла старая песня Ramones «I Wanna Be Sedated», [128] и нам на глаза наворачивались пьяные слезы.

— Все компании хотят быть дорожными знаками, сборщиками платы за дорогу, мотелями — только не самим асфальтом. Они боятся, что вложат кучу денег и станут «Бетамаксом» [129] информационной супермагистрали. Война вряд ли ускорила бы развитие. Не та технология! И пока ко всем домам мира не пройдет оптический кабель, супермагистраль не станет реальностью. А сейчас это — Остров фантазий.

Итан, наверное, вспомнил, как долго он строил в саду лего свою автомагистраль.

Мы взяли еще по уоллбэнгеру (настоящий вечер в стиле семидесятых).

— Такое непривычное ощущение — быть в мертвой точке… — продолжал Итан. — Раньше здесь давали тому, кто просит — и все просили по-крупному.

Наверное, он имел в виду бум Atari. Расфилософствовался:

— А теперь архитектура теряет смысл еще до того, как зальют фундамент. Жизнеспособные идеи притворяются нереальными; страна стала умной до ужаса и богатой до тошноты.

Итан скрутил салфетку в канат.

— Что ж, волшебство приходит и уходит.

Он допил коктейль.

— …Но в конце концов возвращается.

Чуть позже Итан вытащил из кармана смятый листок термобумаги для факсов. Оказалось, что это его собственные «Законы найма в мультимедийной сфере», которые он распечатал на лазернике и разослал по факсу знакомым, как постеры в стиле «слава богу, что сегодня пятница». Список вернулся к нему где-то в семнадцатом поколении. Теперь Итан гордится, что стал частью неканонического городского фольклора.

1) Обязательно задайте вопрос: «Какую программу вы довели до стадии завершения за последние два года?» О другом осведомляться необязательно. Если вам ответили: «Никакую», спросите: «И какое у вас оправдание?»

2) Человек путает работу с жизнью в среднем на протяжении десяти лет. Хватайте сотрудников, пока они молоды, и не давайте им вырасти.

3) Нельзя доверять собаке, которая вас укусила. Нельзя брать на работу того, кто дал себя увести из другой компании до завершения проекта.

4) В компьютерной отрасли есть одаренные программисты и умные универсалы. Универсалы — это те, кому было скучно на уроках. Учителя им всегда говорили: «Эйб, если бы ты по-настоящему захотел, ты бы мог учиться на отлично. Почему ты не стараешься?» Ищите талантливых универсалов. Из них получаются хорошие менеджеры проектов и продуктов. Это те люди, которые в 1973 г. работали бы в рекламе.

5) Один псих на девять нормальных сотрудников — хорошее соотношение. Если в вашей компании слишком много маньяков-трудоголиков, это ударит по вам же. Долгосрочную стабильность обеспечивают психически уравновешенные сотрудники.

6) Внимание, владельцы стартапов! Недавние выпускники университетов через пару лет перейдут от вас в крупную корпорацию ради стабильности.

7) Из крупных корпораций легче всего переманить сотрудников в возрасте от 24 до 29 лет.

8) Верхний возрастной ограничитель для работы с мультимедиа — приблизительно 40 лет. Те, кому на момент компьютерной революции конца семидесятых было за 30, отстали от поезда. Остальные похожи на автомагнитолу Delco без диапазона FM.

Я предложил Итану отправить список в Сеть, в comp.hiring.slavery, и проверить, есть ли там похожие законы. Итан обиделся и сказал, что у него не законы, а Законы. Именно потому, что они на бумаге. Я понял, что возражать бесполезно, и все-таки не удержался.