Я не стал пересказывать ей теории Карлы про тело и хранение информации, потому что совершенно не могу обсуждать собственное тело с матерью. Сказал только:

— Компьютеры учат нас одному: нет смысла запоминать все. Важнее уметь находить информацию.

— А если память используется слишком редко? Или мало? Вдруг информацию невозможно будет достать?

— Ну… Если исключить распад протонов и космические лучи, думаю, информация сохранится навсегда. Просто… ее будет нельзя найти. Представь, что потеря памяти — как лесной пожар. Естественное явление. Его не нужно бояться. Ведь на пожарище вырастают цветы.

— У твоего деда была болезнь Альцгеймера, знаешь? Может, не надо было тебе говорить…

— Знаю. Папа мне давным-давно рассказал. Она быстро проявилась?

— Увы, медленно.

Мисти стала закадычной подругой женщины, которая остановилась во время пробежки, чтобы померить пульс. Как собакам легко!

Мама сказала:

— Я вот думаю, не слишком ли затянуто благодаря науке наше пребывание на земле. Может, не так и плохо уйти до того, как закончатся семьдесят один целый пять десятых года, гарантированных государством?

— Мама, это не тот разговор, в конце которого говорят: «У меня рак», правда?

— О боже, нет, конечно! Просто я смотрю, как живут старики. Они такие одинокие, ничего не помнят… Вот меня и посещают мрачные мысли. И все. Ой, что-то я разболталась! Думаю только о себе.

Маму в детстве учили, что проблемы других всегда важнее ее собственных.

— А еще какие у тебя мысли? — спросил я.

— Ну, так, думаю…

— Что думаешь?

— Мне кажется, что я… теряю себя. Звучит так, как будто я домохозяйка, которой стало скучно. Но мне не скучно. Просто у меня тоже есть проблемы.

Я спросил, что за проблемы, и она ответила, что есть проблема, о которой лучше не говорить, но она в нашей семье самая страшная.

— Я хочу записаться в метафизическую дискуссионную группу.

— И всего-то?

— Думаешь, у меня шарики за ролики заехали?

Я еще не слышал, чтобы это выражение употребляли не в юмористическом смысле и поэтому ответил после долгой паузы, как будто связывался со спутником:

— Да ты что, нет!

У нас с Карлой встреча метафизической дискуссионной группы почти каждый вечер.

Оставшийся день я провел в режиме «ПРОГУЛКА». Мы с Карлой колесили по великолепному Заливу. Здешние автострады прекрасны: двести восьмидесятая, что взмывает на гребень холма и уходит на север, мимо съездов на Пасифика и Дейли-сити; «клеверный лист» девяносто второй на Хейвард; съезд на Хаф-Мун-Бей со сто первой… Это красота чувственная, бесконечная, многообещающая.

Мы прогулялись по лугу и изобразили классическую сценку: Он и Она в замедленной съемке бегут по траве навстречу друг другу. В супермаркете на Калифорниа-стрит посмотрели на поющие аниматронные овощи. А потом пошли искать итальянский ресторан, чтобы разыграть еще одну сценку, со спагетти и поцелуем, из «Леди и Бродяги». [134]

За ужином мы заговорили про шифрование данных. Мне стало интересно, на что будет похож абзац без гласных (я вспомнил, что Итан познакомился с Майклом, когда тот сидел в ресторане «Чили» и вычеркивал из меню гласные). Надо будет поэкспериментировать.

Эйб:

Вечером ужин-барбекю с моими родителями.

Зашла речь про выставку CES, которая проходит в январе в Лас-Вегасе и в июле в Чикаго. Мама спросила, почему CES придают столько значения, и Итан, который вместо еды сорвал грейпфрут с дерева рядом с глицинией, сразу ответил. (Они с мамой отлично ладят, он всегда уделяет ей внимание — не как Эдди Хаскелл, [135] а в хорошем смысле. А еще Итан — настоящий информационный бензопылесос.)

— CES началась в Лас-Вегасе с обычной выставки колонок для автомобилей и порнографической продукции. В начале восьмидесятых туда случайно затесались видеоигры. В то время игры считали просто любопытным сопутствующим товаром. Это только недавно выяснилось, что они — дорога человечества в будущее. Ближе к нашей теме: на CES в Лас-Вегасе есть так называемое «демо-дерби»: фирмы вроде нашей привозят готовые демки своих продуктов, чтобы показать их представителям торговых сетей — Toys-R-Us, Blockbuster, Target. Демонстрируют бизнес-планы, исследования рынка… Еще там есть закрытые просмотры. Вы показываете свой продукт прессе, чтобы привлечь разработчиков дополнительных приложений по лицензии и новых клиентов. Я ездил на восемнадцать CES. От них очень многое зависит.

Сьюзен восхитилась:

— Можно подумать, мы в Морском мире и спрашиваем, что ест Шаму. [136] Как он это все запоминает? Оттарабанил наизусть.

Баг расстался с Джереми. Говорит, тот слишком политизированный и экстремальный. Баг рассказал мне и Карле обо всем довольно откровенно.

— Джереми хотел, чтобы я стал таким же, как он. Я бы не возражал, но он такой же, как все его друзья. Я будто снова перенесся в Кер-д’Ален, только здесь едят спагетти и красуются рельефными грудными мышцами. Меня не раздражает желание Джереми, чтобы я стал похожим на него. Даже приятно. Но меня беспокоит другое: Джереми по своей сути совсем не такой, как я. Мы слишком разные и никогда не сможем синхронизироваться. Я думал, ну, понимаете… Что сейчас мне будет легче кого-то найти. Оказалось, что нет. А особенно напрягает, что я могу опять себя потерять, потому что отчаянно хочется найти свою нишу. Я как прозрачная пепси…