Как только Сьюзен и Карла вздыхали при виде какого-нибудь очаровашки, я вставлял: «Да он, наверно, из отдела маркетинга!» — и немного успокаивался.

Сьюзен спросила Дасти, почему же ей все-таки сложно найти парня. Дасти ответила:

— По-моему, твоя проблема в том, что ты считаешь фриками всех, кроме себя. А на самом деле все фрики, ВКЛЮЧАЯ тебя. Как только ты это поймешь, Мир Свиданий твой.

Я подумал, что сейчас Сьюзен страшно разозлится. А она согласилась!

Сегодня отца не было на месте. Он уехал искать работу. В любой другой точке земного шара у него не было бы шансов, а в Долине может и повезти.

Баг напрягается: он не видит стереограммы Magic Eye (в девяностых они такие же модные, как когда-то флуоресцентные постеры). Он боится, не связано ли это с дальтонизмом, и позвонил в «Гараж» в Сан-Хосе, чтобы уточнить по их генетическим таблицам про «стереограммную слепоту».

Мы с Итаном снова поехали в бар. Он пил залпом одну рюмку за другой. Я спросил его, разумно ли пить, если принимаешь антидепрессанты.

Итан ответил:

— Теоретически — нет, это даже глупо. Зато алкоголь дает моей личности выходной.

Я поинтересовался, что он имеет в виду. Итан объяснил, что, поскольку новые изомеры антидепрессантов переподключают контакты в мозгу и делают из него нового человека, с каждым днем он все больше забывает себя старого.

— Спиртное не очень меня пьянит, но зато дает вспомнить себя «того». Ненадолго. Ведь тогда я жил неплохо. Я ни за что не вернулся бы туда навсегда, но иногда скучаю по своей старой личности. Мне кажется, что в другом конце развилки сидит грустный и пьяный Итан, который ничего в жизни не добился и задыхается в рутине. Не знаю… Когда ты познал турбоверсию себя, назад дороги нет.

Он потребовал еще один харви-уоллбэнгер.

— А знаешь, приятель… Может, и стоит убрать это «турбо»… Зато я подключусь к миру естественного времени: закаты, радуги, шум прибоя и смерфы.

Итан одним глотком допил коктейль.

— Не-е-е-е!..

Сьюзен простудилась.

— Правильно, потому что в баре мне в трусы постоянно забивалась фруктовая мякоть!

Завтра мы с Карлой переезжаем.

Перед сном я рассказал ей о том, как личность Итана берет выходной. Что можно с помощью алкоголя вернуть ощущение своей старой личности.

— Все сводится к личности, — задумалась Карла. — Мы смотрим на стаю птиц и думаем, что одна птица ничем не отличается от любой другой. Блок «птица». Но птица смотрит на тысячи людей, на трибуны стадиона и видит только блоки «человек». Мы для них такие же одинаковые, как и они для нас. Так что отличает тебя от меня? Его от тебя? Их от нее? Что отличает разных людей друг от друга? Где заканчивается твоя индивидуальность и начинается принадлежность к виду? Меня этот вопрос часто занимает. Между прочим, большинство из нас, приехавших в Кремниевую долину, лишены традиционных структур, формирующих личность: религиозных и политических убеждений, цельной семьи, корней, чувства истории или других предписанных систем верования, которые отнимают у людей необходимость разбираться в том, кто же они такие. Здесь мы сами по себе. Так жить очень сложно, но посмотри, какой фонтан идей бьет из этого серого пластика!

Наверное, Карла думала, что я перевариваю — компилирую — ее слова, но на самом деле я смотрел ей в глаза с одной-единственной мыслью: вот она, ее личность. Карла, не похожая на всех остальных, потому что в ней скрывается мыслящее существо, которое придумывает все это и рассказывает мне (и только мне). Может, я и неудачник, но везучий. Я чмокнул Карлу в нос.

Вот и все обо мне на сегодня.

Чуть не забыл: нашел в комиссионке большую стопку старых номеров журнала «Sunset» и купил их для матери (она фанатеет по «Sunset»). А она подняла их, как перышко! Мама стала сильной и хвалит Дасти за то, что та развивает свое тело. Теперь они делятся друг с дружкой своими успехами. Как здорово, когда друзья встречаются с классными людьми!

Эйб:

Карма Mattel! Под вечер в офис ворвалась Сьюзен, только что из игрушечного магазина, где искала подарок для племянницы. Сьюзен тоже возмутилась по поводу продукции Mattel, а именно кукол Барби. Поскольку, кроме нас, в офисе никого не было, заряд постфеминистской критики обрушился на меня.

— Весь проход розовый! Представляешь, Дэн, весь проход магазина — кричащего влажного розового цвета половых губ! Огромный! Десятки тысяч Барби тупо уставились на меня. Стена фальшивых волос. Там уже слышны призрачные звуки будущей рвоты анорексичек! У этих кукол шея толще, чем талия! Вот откуда вся эта анорексия, булимия, голодание…

Сьюзен не успокаивалась. Я применил такую же тактику, как к разоравшемуся младенцу — решил ее отвлечь. Говорю: если на каком-то этапе развития ребенка выбрать неправильный проход в магазине игрушек, можно навсегда испортить ему будущее.