Действительно, а была ли собака? Название мрачно-красивого города, в котором родился, хмурого и вечно сырого, воздвигнутого по прихоти деспота, одержимого собственной вседозволенностью, на болотах и на костях погибших строителей, он-то помнил на самом деле, но вот события, наполнявшие период «выроста», скрывались под толстенными наслоившимися пластами последующих периодов, каждый из которых вполне можно воспринимать как целую отдельную жизнь. И главное, у него не имелось никаких точных фактов, подтверждающих, что этот город – тот самый, в котором он родился. Пусть названия у них и одинаковые.

А вот собака была, вспомнил Орел.

Какая-то чересчур долгая ночь выдалась. Но ничего, ведомому полезно, на контрастах доходчивей учатся.

– Собаку звали Грета. Недолго была, совсем молодая пропала, но я к ней так привязался, что потом больше не было собак. Единственный способ не терять – это не привязываться.

– Э-эх, – вздохнул Реверс, – если бы люди этот способ не забывали, когда привяз…

– Кофе, что ли, заварим? – предложил Орел, уводя от темы.

– Давай. Я уже спать точно не буду.

Напиток получился горький, резкий. Он проливался внутрь неоднородной, обесцвеченной массой; болтался в кружке, крепкий, с толикой пены поверх черной густоты.

В этих переливах, в отсветах пламени костра, в колыхании мрачной кофейной жидкости в недрах кружки Орлу почудились отблески утраченной судьбы, прожитой в совсем другой Зоне и с другими чувствами к ней… Разбуженное вопросами напарника, не забытое, а всего лишь загнанное в подсознание феерическое прошлое преследовало его, насмехалось, чудилось, и ничего не оставалось, кроме как насильно выбросить из мыслей то, что уже не сбудется.

– Какую музыку предпочитаешь? – продолжил неугомонный Реверс. – У меня где-то был плеер…

– Музыку, а не набор звуков, – в размытой манере, строго по сути, но используя общую формулировку, ответил Орел. Решил, что конкретики, как с собакой, вызвавшей волну незабытого, щемящего из воспоминаний о слишком давнем, больше выуживать не стоит.

– Ладно, не буду настырничать, – остановился вовремя Реверс, чтобы не нарваться. – О другом спрошу, можно?

– Попробуй.

– Один момент, по-моему, завис… Вот ты сказал, что созидательно относишься к жизни. Но нельзя же совсем не проявлять участия. Вот, скажем, ты стал свидетелем того, как подонок насилует девочку, и ты можешь этому помешать. Что ты будешь делать? Неужели просто созерцать?..

– Я говорил про отношение в целом, – парировал Орел. – А ты описал конкретную ситуацию. В каждой ситуации действия формируются обстоятельствами. Общих инструкций на каждый случай нет и быть не может. Ты уверен, что эта жертва на самом деле невинная девочка? И что ее насилуют? Девочки разные случаются. Я не оправдываю насильника, но то, чему ты стал свидетелем, не всегда именно такое, каким ты себе его обозначил.

– И все же зачастую, чтобы победить, приходится бороться против обстоятельств, – возразил Реверс. – Действовать вопреки им.

– Ты путаешь одно с другим, – сказал Орел. – Действовать по обстоятельствам – не значит прогибаться под них. Это значит мыслить, исходя из текущей обстановки, используя логику, здравый смысл и непременно чутье. Нельзя загонять свое поведение в шаблон. Бытие, оно такое коварное, может обмануть сознание почем зря. И тебе вдруг придется защищать мнимого насильника от развратной и беспринципной девочки, соблазнившей с далекоидущими замыслами… Раз уж ты непременно рвешься кого-то хранить и защищать.

– Получается, все, что предопределяет обстоятельства, предопределяет нашу жизнь? – спросил въедливый напарник.

– Наши решения, прошлые и будущие. Это они предопределяют обстоятельства. Неразрывная цепь выборов.

– В смысле, карма? – употребил популярный термин Реверс.

– Кармическая теория не так проста, как думают многие люди, – отметил Орел и продолжил мысль о цепи: – Все куда шире и запутанней. Ты не просто кусок мяса, умеющий бросать камешки, гайки и стрелять, когда нужно. Человека составляют множества обличий и тел. Ты – это твои мысли, эмоции, душа… Каждый из этих критериев лежит в основе какого-то тела. Помимо физического их еще минимум семь или восемь… На самом деле несметное количество оболочек, уходящих в бесконечность. Ты – необъятное космическое существо, сосуд, сочетающий физическое с метафизическим, гармонию и хаос.

– Отдельная вселенная…

– Отдельная и не отдельная сразу. С одной стороны, ты нечто самостоятельно выраженное, с другой – будучи выраженной и отдельной твоя натура неразрывна с общим мирозданием… И по большому счету, ты ни на что не влияешь. Времени нет, потому что все понятия относительны. Каким-то образом получается так, что весь этот бардак, элементы которого по отдельности ни на что не способны влиять, в их совокупности влияет сам на себя… Видишь, чем дальше возносишься, тем более однолики такие, казалось бы, противоположные вещи, как равновесие и беспорядок, добро и зло, судьба и выбор. Потому что на самом деле отличия придуманы нами – сами по себе те же добро и зло словно магниты, чьи заряды противоположны. Просто должны быть разные полюса, чтобы мироздание не стало однородным. Контраст между вещами – заполнитель пустоты.