– Думаю, надо больше тренироваться, Эд, – ответила она. Закурив, задумчиво уставилась в угол комнаты. – Думаю, надо больше работать.

Эд был неспособен расшифровать этот ее отстраненный взгляд. Катастрофа в главной палатке ее, казалось, даже умилила. Накачала энергией: другие проекты Сандры Шэн процветали, и она каждый день давала представления. Старперов из бара дюнного мотеля выставили: зайдя туда, Эд увидел, как она расставляет повсюду свою аппаратуру, которую привезла ночью в ящиках без меток. Аппаратура была однообразно старая. Электропровода в тканевой оплетке, бакелитовые корпуса, проигрыватели с маленькими иглами. Даже какой-то усилитель на вакуумных лампах.

– Господи, – протянул Эд, – оно же настоящее.

– Забавно, правда? – спросила Сандра Шэн. – Этим предметам четыреста пятьдесят лет, плюс-минус. Эд, пора нам наладить совместную работу. Берем голову в руки. Для начала нужно тебя привязать ремнями за запястья…

У нее возникла идея привязывать Эда ремнями за руки и ноги к большому, грубой работы, деревянному стулу, который прибыл в числе прочего груза. Сама Сандра Шэн занялась наладкой лампового усилителя. После этого нахлобучила аквариум Эду на голову и стала задавать ему вопросы, добиваясь нужных ответов. Голос ее казался Эду близким до интимности, словно она вместе с ним странствовала по морю Алькубьерре среди угрей, направляясь к неприятным откровениям юности. Вопросы для Эда оставались бессмысленны.

– Как считаешь, Эд, жизнь отпетая сука или нет? – спрашивала Сандра Шэн. Или: – До двенадцати умеешь считать?

Впрочем, ответов своих он не слышал. Часть Эда внутри аквариума никак не стыковалась с частью снаружи: во всяком случае, простых способов не было. В бар дюнного мотеля заползали сумерки, рассеченные последним лучом белого солнечного света. Женщина азиатской внешности склонилась над барной стойкой, закурила, кивнула собственным мыслям. Получив устроивший ее ответ, повернула тумблер аппарата. Занятные синеватые разряды независимо друг от друга вырвались с катодов. Человек в кресле задергался в конвульсиях и вскрикнул.

По вечерам Эду приходилось давать представления. Он сильно уставал. Зрителей приходило все меньше. В конце концов осталась только мадам Шэн, следившая за ним из зала. На ней было изумрудное коктейльное платье с откровенным декольте. Эд стал подозревать, что зрители ее не интересуют. Он понятия не имел, чего Сандра Шэн от него хочет. Он пытался с ней поговорить перед шоу, но та лишь уговаривала его не беспокоиться.

– Тренируйся больше, Эд. Это все, что тебе нужно.

Она садилась на лучшие места, курила и аплодировала, мягко хлопая сильными маленькими руками.

– Отлично, Эд. Просто отлично.

Спустя время являлись двое-трое циркачей и утаскивали его. Или, случись рядом Энни, она справлялась сама, с вежливым изумлением унося его к себе в комнату.

– Эд, – спросила Энни однажды ночью, – зачем ты с собой так поступаешь?

Эд прокашлялся. Он не знал, что ответить.

– Я на жизнь себе зарабатываю, – нашелся он наконец.

– О, слышен глас великого entradista, – ответила Энни саркастическим тоном. – Ну-ка, ну-ка, расскажи, Эд. Про те гипердипы и великие свершения. И о том, как ты знаменитую летчицу трахал.

Эд пожал плечами:

– Не понимаю, о чем ты.

– Да нет же, прекрасно понимаешь.

Он еще не видел Энни такой разъяренной. Девушке пришлось выйти из комнаты, чтобы ничего не сломать в энергичных метаниях.

– Ты что себе думаешь, Эд? – продолжила она оттуда. – Ничего! Ты зачем с собой так поступаешь? Что ты ожидаешь узреть? – Ответа она не дождалась. – Это просто очередная версия бака. Вы, твинки, говно ложками хлебать готовы, лишь бы сбежать от мира.

– Эй! Начнем с того, что это ты меня к ней привела.

Энни прикусила язык, помолчала и сменила тему.

– Эд, ты глянь, какая прекрасная ночь. Пойдем по песку прогуляемся. Отдохнешь немножко, иногда ведь надо. Хочешь, я тебя в город возьму, а, Эд? Я по вечерам рано приходить буду, раньше твоего. Мы сходим шоу посмотрим!

– Я сам себе шоу, – отвечал Эд.

Но он к ней прислушался. Он стал выходить в город. По вечерам, избегая как Пирпойнт-стрит, так и Стрэйнт. Не было желания снова сталкиваться с Тигом или Ниной. И уж точно он не стремился, чтобы в жизни его снова появилась Белла Крэй. Он покрутился в квартале под названием Ист-Даб, где на узких улочках, обклеенных анимированными постерами твинкарен, было не протолкнуться от рикш. Пошел дальше. Вместо твинк-фермы он завернул поиграть в корабли с культиварами вдвое крупнее себя, присев на корточки посреди улицы и вдыхая их запахи, смесь пота и фалафеля. Ребята эти склонны были к насилию, если жизнь подбрасывала им игрока с какими-нибудь реальными активами. Кости падали и подскакивали. Эд ушел без гроша в кармане, но целым – и поблагодарил их за это. Ухмыляясь чудовищными бивнеликими мордами, они поглядели ему вслед.

– Давай ышшо, чувак, када хошь!

Мадам Шэн, узнав про его вылазки, с интересом оглядела Эда.

– Разве это разумно? – только и сказала она.

– У каждого, – ответил Эд, – есть право на отдых.

– Но, Эд, ты Беллу Крэй со счетов бы не сбрасывал.

– Что ты знаешь о Белле? – потребовал он.

Она пожала плечами. Эд тоже.

– Если ты ее не боишься, то и мне смысла нет.

– Эд, поосторожнее.

– Я осторожен, – сказал он.

Белла Крэй уже отыскала его.