Поразмыслив, она сухо добавила:

– Если вообще приходил этой ночью. Когда увидишь, скажи, что я забираю детей в Балтимор. Так и передай.

Кэрни уставился на телефон, пытаясь вспомнить, как ее зовут или как она выглядит.

– Ну, – продолжила она, – в общем-то, я пока не серьезно, но если что, так сразу.

Он не ответил. Она резко позвала:

– Майкл?

Кэрни показалось, что ее имя Элизабет, но люди называют ее Бет.

– Мне жаль, – промямлил он. – Бет.

– Вот видишь! – сказала жена Тэйта. – Все вы одинаковые. Ну почему бы тебе просто не барабанить в гребаную дверь, пока он не откроет? – И добавила: – Может, у него там любовница? Я была бы рада. Это был бы намек на человеческое поведение.

Кэрни начал:

– Послушай, не бросай трубку, я…

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тэйт поднимается по лестнице, на миг задерживается посмотреть в обе стороны, потом, перебежав улицу, быстрым шагом удаляется к Гоуэр-стрит.

– Брайан! – завопил Кэрни. Из телефона, передавшего этот крик по линии, понесся возмущенный визг. Отбив звонок, он побежал за Тэйтом.

– Брайан, это я! Брайан, что там, черт побери, творится?

Тэйт и ухом не повел. Он опустил руки в карманы и ссутулился. К этому моменту дождь разошелся не на шутку.

– Тэйт! – заорал Кэрни.

Тэйт обернулся, с ужасом глянул на него и пустился бежать. На Блумсбери-стрит Кэрни его настиг, но оба уже задыхались. Кэрни сгреб Тэйта за плечи серой лыжной куртки и развернул к себе. Тэйт издал сдавленный всхлип.

– Оставь меня, – простонал он и остался стоять под дождем, бессильно опустив руки. Потоки воды лились по его лицу.

Кэрни отпустил его.

– Не понимаю, – сказал он. – В чем дело?

Тэйт потоптался на месте и выдавил:

– Ты меня достал.

– Что?

– Ты меня достал. Мы вместе должны были работать. А тебя вечно нет, ты вечно не отвечаешь на звонки, и чертов Гордон собирается сорок девять процентов впарить банку. Я в финансах ни хрена не смыслю. Я и не обязан. Ну где ты пропадал две недели?

Кэрни схватил его за плечи.

– Посмотри на меня, – сказал он. – Все в порядке. – Он принудил себя засмеяться. – Господи, Брайан, – произнес он, – ты совсем заработался.

Тэйт сердито посмотрел на него, но тоже рассмеялся.

– Слушай, – сказал Кэрни, – а давай в «Лимфу», по стаканчику пропустим.

Но Тэйт не позволил бы себя так легко укротить. Он сказал, что терпеть не может клуб «Лимфа». И потом, ему работать надо.

– Полагаю, ты хочешь туда вернуться? – предположил он. – Со мной.

Кэрни, выдавив улыбку, согласился.

В лаборатории воняло кошками, несвежей едой и пивом «Жираф».

– Я обычно на полу сплю, – признался Тэйт. – У меня нет времени домой возвращаться.

Котята возились в куче картонных упаковок от бургеров у стола. Заслышав Кэрни, они вздернули головы и воззрились на него. Котенок шмыгнул к нему и потерся о ноги, но кошечка осталась сидеть, где была, ожидая, пока Кэрни приблизится, и свет лампы очертил ее голову прозрачной короной белой шерсти. Кэрни протянул руку к ее остренькой белой мордочке и засмеялся.

– Ну и дом для примадонны, – сказал он кошечке.

У Тэйта был озадаченный вид.

– Им тебя не хватало, – заключил он. – Но взгляни сюда.

Тэйту удалось растянуть время жизни кубитов в полезном состоянии восьмикратно, десятикратно. Они с Кэрни отволокли мусор от алтаря высокой науки и сели перед большим плоскоэкранным монитором. Кошечка гуляла вокруг, высоко подняв хвост, или сидела у Кэрни на плече, мурча в ухо. По экрану, как выплески синаптической активности мозга, проплывали данные экспериментов в свободном от декогеренции пространстве.

– Это еще не квантовый компьютер, – ответил Тэйт, когда Кэрни принялся его поздравлять, – но мы опережаем Кельпиньского с командой, во всяком случае пока что. Ты понимаешь, зачем я тебя вызвал? Не хочу, чтобы Гордон нас по миру пустил как раз накануне момента, когда любое наше желание будут рады исполнить.

Он потянулся к клавиатуре. Кэрни остановил его.

– А еще?

– Что – еще?

– Глюк модели, чем бы эта штука ни была.

– А-а, – сказал Тэйт, – это? Ну, я сделал что смог.

Он постучал по клавишам. Запустилась новая программа. Вспыхнул актинический синий свет; кошечка-сиамка напряглась у Кэрни на плече; результаты более раннего тестового эксперимента расцвели на экране перед ними, и система «Беовульф» принялась имитировать пространство. На сей раз иллюзия была куда медленнее и лучшего качества. Где-то из кода что-то возникло и расплескалось об экран. Миллион цветных огней, кипящий вихрь, стайка перепуганных рыб на мелководье. Белая кошка сию же секунду соскочила с плеча Кэрни и кинулась на монитор с такой силой, что тот закачался. Целых полминуты фракталы, подергиваясь, затапливали дисплей. Потом все замерло. Кошечка, чья шерсть в сиянии экрана отливала ледяной голубизной, еще полминуты отиралась у дисплея, потом утратила к нему интерес и стала усердно вылизываться.