«Но это нечестно по отношению к тебе. Тебе уже плохо от разлуки, я чувствую это, а мне даже не позволено прикоснуться к тебе этим вечером».

Я видела, как он краснеет. Его отец положил руку ему на плечо, а Родни положил руку на другое. Даже Кайл вышел вперед, чтобы встать рядом с ним. Они снова показывали, что поддерживают нас. Мы должны были соблюдать правила Совета и так называемые традиции, пока не сможем изменить их для всех, а не только для самих себя. Мы должны были спасти весь народ, а не только свою семью. Народ же так поглощен традициями, что это будет нелегкое дело. Они все отвернутся от нас, словно мы поступаем неправильно. Так что… мы играем по их правилам. Пока.

«Я в порядке и готова это сделать».

«А я – нет».

Я улыбнулась:

«Я люблю тебя, Калеб Джейкобсон».

«И я люблю тебя, Мэгги Джейкобсон. И не смей об этом забывать».

Я снова улыбнулась тому, что он присвоил мне свою фамилию, и приняла защитные флюиды, которые от него исходили. Меня удивляло, что присутствующие не замечали, как они парят вокруг него. С их стороны было действительно глупо проводить подобную церемонию. Они же знают природу нареченного – быть собственником и защитником. Зачем же столько хлопот, чтобы подтолкнуть меня к остальным, зная, что наши тела станут противиться этому?

Я повернулась к жаждущей толпе. В первую очередь я попыталась отыскать в ней отца. Моего биологического отца. И нигде его не увидела. Биш стоял с Джейкобсонами, папа находился с кланом Паоло, потому что оттуда родом была его нареченная. Рэйчел рассказывала мне в Калифорнии, что, запечатлившись, ты следуешь за мужем в его клан и после этого редко видишься со своей семьей. Я с ужасом подумала, не получится ли и у нас так же, раз папа оказался в семье Фионы.

Но ее клан был очень счастлив и горд. Они улыбались моему отцу и Фионе с искренней радостью. По крайней мере это хорошо.

Я посмотрела на остальную часть комнаты. Все мужчины выстроились в ряд впереди, женщины стояли сзади. Я предположила, что они ждут, когда я открою свое ожерелье, чтобы забрать приз. Так что я размотала шарф и позволила ему соскользнуть в сторону. Послышались стоны разочарования, но один голос прозвучал четко и неподдельно.

Уотсон.

Он вышел вперед, зловеще улыбаясь, чрезвычайно радуясь моей неловкости. Я решила, что раз уж меня обязали в этом участвовать, я тоже буду играть. Так что я улыбнулась и сделала реверанс. Он споткнулся и чуть не упал, заставив меня поджать губы, чтобы не засмеяться. Когда кавалер дошел до меня, я с милой улыбкой протянула руку.

– Пойдем? – поизнесла я сладким голосом.

– Конечно, Провидица, – ответил он, явно сбитый с толку моей вежливостью, но улыбнулся в ответ и повел меня на танцпол. Остановившись на зеленом гранитном кругу в середине, он взглянул на Марлу, и та кивнула. Он снова, приободрившись, посмотрел на меня.

«Хорошо, – подумала я. – В эту игру могут играть двое».

Меня удивило, когда они поставили настоящую музыку вместо того, чтобы предоставить играть инструментам. Из динамиков зазвучала какая-то баллада Джона Мейера, и Уотсон повел меня. На нем были белые перчатки, что не ускользнуло от моего внимания, и они подходили к белой рубашке и смокингу. Но я знала, что перчатки были предосторожностью, чтобы не обжечь меня.

– Как вас зовут? – спросила я, чтобы начать разговор.

– Уолкер, – ответил он с усмешкой. – А ты – Мэгги. – Он снова усмехнулся, и я вспомнила, где видела его раньше. Он был одним из тех, кто помогал Сайксу охранять меня в колодце. – Я знаю о тебе все.

– Да неужели? – протянула я. – Сомневаюсь.

– Я знаю, что ты любишь медовые пончики, ненавидишь быть в центре внимания, и я тебе сильно не нравлюсь.

Я улыбнулась:

– Это настолько очевидно, что выводы напрашиваются сами собой.

Уолкер засмеялся над моим ответом:

– Возможно. А еще я знаю, что ты хочешь здесь все изменить. – Я посмотрела на Калеба и увидела, что он по-прежнему не сводит с меня глаз. Мой партнер, похоже, тоже это заметил, и его правая рука скользнула на дюйм ниже по моей спине. Я силой мысли заставила его переместить руку обратно на талию, и он замер в замешательстве.

– Думали, я не смогу это сделать, потому что вам ввели мою кровь? – Судя по выражению его лица, именно так он и думал. – Это просто не позволяет мне видеть ваши мысли и будущее. Ваша рука – объект, который я могу двигать, так что состав крови не имеет значения. – Уолкер судорожно вздохнул. – Марла послала вас на войну без должного знания противника, да? – поддела я.

– Это не игра, – ответил он тихо.

– Вы правы, не игра. Так что вы с Марлой затеваете для меня сегодня вечером? Почему бы вам просто не рассказать мне все, и мы смогли бы двигаться дальше?

– Хорошая попытка, – сказал он и в танце наклонил меня немного назад. Это было так внезапно, что я удивленно вздрогнула. Он ухмыльнулся и вернул меня в исходное положение. Тогда я вырвалась из-под его руки и с улыбкой отступила назад.

– Насчет изменений вы правы. Думаю, нам еще нужно изменить правила сегодняшнего вечера. – Я подошла к первому попавшемуся парню, который не был ни Джейкобсоном, ни Уотсоном, и пригласила его на танец. Он обрадовался, оробел и пошел со мной на танцпол. Однако танцевал он плохо. Я не смотрела на членов Совета, но и так знала, что они хмурятся.