– Да, – согласился Антон, – ты прав. Слишком все очевидно. Приехал, послушал и сделал выводы. А что у тебя есть, кроме слов? Практически ничего, кроме болтовни бабок у калитки. Размазанная кровь под головой умершего Сергунова тоже ничего не значит. А Лысенко мог приезжать, чтобы снять своим визитом некое социальное напряжение. Мол, кому-то чего-то показалось, кто-то распускает слухи, но вы, бабушки, не верьте.

Огр поднялся на все четыре лапы и многозначительно посмотрел в сторону калитки. Антон потрепал его по мощной спине.

– И тут я с тобой согласен. Надо идти. Интернет ничего не дает, потому что в этой глуши никто местные новости в Сети не размещает и на блогах не обсуждает. Местная газета наверняка есть, хотя при населении в несколько десятков тысяч жителей она имеет характер констатирующий и декларирующий. А нам нужно что?

Огр коротко рыкнул и снова посмотрел в сторону калитки.

– Нам нужно выходить на людей, которые замешаны в событиях. Ковригина мы оставим на потом, пусть остынет немного. Кого мы знаем еще? Кого-то, кто близок был с погибшим Сергуновым. Надо идти к местным спортсменам и альпинистам. Надо искать местную оппозицию, участников стихийного природоохранного движения и идейно пострадавших от незаконного действия полиции.

Овчарка, громко стуча когтями по ступеням и полу веранды, бросилась в сени и выскочила наружу с зажатым в зубах сложенным поводком. Глаза Огра радостно блестели предвкушением обследования новых мест, обнаружения новых запахов, возможностью пометить новые территории – столбы, заборы, углы домов! И на все можно поднять ногу! С выражением лица, пардон, морды, истинного хозяина округи.

– Мария Ивановна. – Антон сунул голову в форточку кухонного окна. – Мы пойдем погуляем. Не скучайте тут без нас. И ложитесь, не ждите – мы вернемся поздно. И сытые.

Огр с сомнением посмотрел на человека. Последнее замечание ему понравилось не очень. Он даже остановился на миг возле машины, как бы спрашивая Антона. Но, убедившись, что они пойдут пешком, кинулся к калитке.

Идти было приятно, вдыхая вечернюю прохладу и свежесть. Антон шел быстрым размашистым шагом на виднеющиеся впереди огни окон Харитонова. Вот и окраина. Кажется, если идти вон по той улице, то путь будет мимо гостиницы, а потом центральная площадь. Лучше сделать крюк и пройти мимо отделения полиции. Нет, на обратном пути. Сейчас к людям, в массы, к тем, кто возмущен, кто обсуждает. Может, опять выпить придется, но что делать, если самые длинные языки во все времена были в трактирах, тавернах, рюмочных и пабах. Такова человеческая натура, и это надо учитывать.

Все маленькие городки в чем-то похожи, есть в них что-то и от городов, и от сел, какое-то пограничное состояние. С одной стороны – дома в два, три или пять этажей, современные магазины, коммерческие офисы и иномарки на дорогах. Компьютеры, Интернет и магазины секонд-хенда. Но с другой стороны, большая часть людей здесь еще живет той почти патриархальной жизнью. У них обычные отдельные дома со своим двором, часто с какой-то живностью, они продолжают ходить на работу не в современные офисы, а на железную дорогу, на стройку, в котельную, а то и в тепличное хозяйство. И спать они ложатся тогда, когда темнеет, а не когда стрелка часов дойдет до условленной цифры.

Сначала Антон шел с Огром через частный сектор. Старые дома, новые дома, деревянные и обложенные кирпичом, отделанные сайдингом. В окнах почти нет света, только изредка окно светится слабым мерцанием: кто-то смотрит телевизор или сидит за компьютером. И почти в каждом дворе собака, и каждая захлебывается справедливым негодованием по поводу чужака, который идет по их территории.

Потом появились широкие и чистые тротуары, деревца на них и лавки. Дома отодвинулись от дороги и выросли немного. Стали попадаться прохожие, парочки на лавках, откуда-то то и дело слышалась музыка. Здесь уже ездили машины, здесь еще работали магазинчики и киоски.

Антон пристегнул поводок к ошейнику Огра. Однако собака вела себя вполне прилично и признаков агрессии не проявляла. Пару раз у Антона попросили закурить, пару раз подвыпившая молодежь рискованно попыталась подразнить Огра. Однако пес остался на высоте. Он ограничился жутким рычанием, натянув поводок и протащив Антона пару метров по асфальту. Компания прыснула в разные стороны. Блеск огромных мокрых клыков и вставший дыбом густой загривок протрезвили головы.

– Ну-ну, – одернул Антон собаку. – Ты чего такой нервный?

Огр поднял невинный взор на Антона и только что не пожал плечами: мол, я же так только, с целью шугнуть. Все в пределах необходимой самообороны. Извини.

– Ты, парень, – Антон с неудовольствием покачал головой, – соотноси угрозу со своей реакцией. Ты такой им оскал сейчас показал, что можно же и в штаны напустить. Залаял бы для острастки, как все собаки.

Огр промолчал. Точнее, он проигнорировал замечание, и Антон опять почувствовал снисходительное отношение: ну что, мол, с тебя взять, ты ведь всего лишь человек, слабый человек.