Вот мой вариант:

Я сделал главным образом лишь небольшие поправки, но только чтобы восстановить те элементы, какие мне показались недостающими. Я отметил места, где причины поправок продиктованы чем-то другим [220] ; остальное вызвано двумя соображениями – ритмической целесообразностью и структурой катрена. В первой строфе на нее работают две цезуры в середине строки, а также то, что каждое придаточное предложение подхватывает смысл главного, увеличивая его амплитуду и завершаясь в сильной концовке. Во второй и четвертой строфе я попытался добиться непрерывности течения катрена, но так чтобы избежать монотонности, для чего изменил структуру. Третье четверостишие состоит из двух нерифмованных двустиший, по смыслу дополняющих друг друга; пятое представляет собой одну длинную фразу, состоящую из трех смысловых групп и с кульминацией в заключительной строке. Всё в целом, вероятно, не настолько совершенно, насколько хотелось бы, однако такова характерная особенность наглядных примеров – показать принцип, как можно было бы выстроить нерифмованные катрены; я основывался на правиле полной построчной организации строки и архитектурной выстроенности катрена: существуют и другие, но, на мой взгляд, они сложнее технически.

Я едва не привел в пример для иллюстрации своей мысли цитаты из «Савитри», но избежал соблазна, остановленный нахмурившимся ликом Времени – этого достаточно.

P. S. У меня нет возражений относительно пары: «свет» и «белый» [221] в конечных позициях в двух последних катренах, поскольку каждый из катренов – отдельное, законченное целое, потому я их не трогал; разумеется, если бы стих был длиннее, то возражения могли бы возникнуть.

Существуют две системы рифмовки в сонете: 1) шекспировская: ab ab cd cd ef ef gg – иначе говоря, три катрена с чередующейся рифмой и концевым двустишием; 2) мильтоновская: два катрена abba abba (как у вас во втором и третьем) и два терцета с произвольным рисунком рифм. Ритм шекспировского сонета больше подходит для лирики, мильтоновский – для оды, то есть для более крупной, серьезной формы. Мильтоновский сонет очень труден, поскольку требует либо четко выраженной, сильной мысли, либо такого тщательно проработанного единства построения, какого может достичь не всякий. Однако попытки создать новую систему рифмовки в сонете были. Сто лет назад к ним приложил руку Китс, а нынешние поэты, как мне кажется (хотя, возможно, это лишь иллюзия, Майя), изобретают сейчас фантастические ходы; но я мало знаком с современной поэзией. Однако я и сам когда-то написал ряд сонетов с самой неортодоксальной рифмовкой, так что не мне вас судить за то, что вы делаете то же самое. Тот, кто не раз совершал убийство, не может быть честным судьей тому, кто пошел на это парочку раз. Так или иначе, такая система – мильтоновские два катрена с шекспировским завершением – вполне допустима. По-моему, у меня вышло нечто подобное, причем вышло неплохо, но сейчас нет времени просмотреть свой архив, так что я не уверен. Что касается сонета, то здесь, наверное, вам следовало бы сначала овладеть техникой, а потом, когда вы будете уверены в том, что делаете, уже можно плясать и резвиться.

Вопрос: Мне хотелось бы знать точное значение слова «absolve» [222] в вашей «Любви и Смерти». Меня оно несколько сбило с толку, так как не укладывается в обычное словарное значение.

Ответ: Во втором отрывке оно употреблено в своем обычном смысле. «Absolution» означает «отпущение грехов или долгов – печальные мысли и воспоминания и есть наказание или расплата и в то же время отпущение долгов, то есть накопившихся за жизнь грехов и ошибок.

В первом отрывке «absolve» употреблено в его латинском, а не английском смысле – «to pay off a debt» [223] , однако значение это здесь немного притянуто. Вместо того чтобы сказать «I will pay off with tears» [224] , Руру говорит «I will pay off tears» [225] , как бы называя цену отпущения. Подобная латинизация значения и синтаксическая инверсия в английской поэзии вполне допустимы – разумеется, это неправильность, но неправильность сознательная, намеренное искажение языка ради достижения определенной поэтической задачи. Английский язык, как говаривал Стивен Филипс, в отличие от французского и некоторых других, любит, когда с ним вольничают. Но, разумеется, чтобы позволять себе подобные вольности, нужно в первую очередь знать язык – в данном случае в том числе и латинский.

Вопрос: У меня в строчках:

заключительное английское «d» стоит близко от латинских в «dispersed», но так ли уж это вызывает возражения? Сначала я написал было «drove», а потом заменил на «flung», чтобы снизить резкость дентального ряда, но если оно слабее, чем его английский двойник, его можно легко опустить. [226]

Ответ: Не думаю, что «disperse» в качестве прилагательного здесь пройдет – дентальные здесь, безусловно, вызывают возражение и не оправдывают вашего латинско-английского неологизма.