— Да какие они мальчики? — Михальчук пожал плечами. — Им лет по шестнадцать, никак не меньше. Речь идет о мужчинах, которые могут и оружие держать. Особенно здесь, на Востоке.

— Доброе утро, — на вышку поднялся молодой человек в штатском.

— Доброе утро, Дэвид. — Джин повернулась.

Капитан Дэвид Уитенборн, представитель ЦРУ на базе, взял у Майка бинокль. Взглянув на толпу, он заметил:

— Все-таки суннитам удалось возбудить шиитские кварталы. Боевики, до сих пор оказывавшие сопротивление, по преимуществу являлись суннитами. Шиитская оппозиция во главе с полевым командиром Муктадой ас-Садром держалась в нейтралитете, но сунниты нашли последнюю каплю для возбуждения шиитов.

— Чистейшей воды провокация, Дэвид, — ответила Джин. — Они сами убили этих подростков.

— Я знаю. — Уитенборн кивнул. — Даже по своим каналам. Ас-Садр — сын крупного аятоллы на этой территории. Он считается непререкаемым авторитетом благодаря своему происхождению, хотя и не имеет никакого религиозного титула. Молодежь уважает Ас-Садра за дерзость и мужество, ведь он на самом деле довольно смел. Кроме того, у Ас-Садра всегда есть деньги. Он контролирует многие паломнические маршруты в провинции и на Кербелу. По одному мановению руки Ас-Садра может начаться лихая буча.

— Похоже, она началась, — заметил Майк, наблюдая за беснующейся толпой.

— Да, началась. — Уитенборн кивнул. — По нашим сведениям, Ас-Садр час назад встречался с главой суннитской части города, и они заключили перемирие. Подлецы договорились о выдаче и казни виновных в гибели подростков, иначе неверные, то есть мы, умоемся кровью.

— Кто должен быть казнен? — Михальчук, которому Джин перевела слова разведчика, в недоумении повернулся к Уитенборну. — Их никто не убивал. Они сами убили подростков.

— Своим они же так не скажут, — ответил тот. — Они потребуют выдать командира машины, с которой якобы застрелили подростков.

— Речь идет о Петренко?!

— Да, о Петренко.

— Хотят отрезать ему голову?

— Ага, — подтвердил Уитенборн. — Вон как там. — Он показал на шесты над мельницей, раскачивающиеся на ветру. — Не волнуйтесь, — добавил Дэвид, увидев, как побледнел Михальчук. — Мы никого выдавать не собираемся. Мы не выдаем даже своих, если что-то происходит в реальности, не говоря уже о случаях типичных провокаций.

— Как бы Хмелев его не выдал, полагаясь на свою трусость.

— Этого мы не допустим, — уверенно сказал Уитенборн. — Здесь уже оказываются задетыми интересы всей коалиции, а не только отдельного контингента. Никакой глупости мы не допустим. Просто исключено. Петренко изолируют и возьмут под нашу американскую охрану. Я уже дал соответствующее распоряжение.

— Обязательно под охрану?

— Конечно. Ситуация может развиваться непредсказуемо. Вдруг у кого-то не выдержат нервы. Вполне вероятно, придется туго. Там есть люди, якобы видевшие убийцу в лицо. Это, наверное, боевики с автоматами, подбросившие подростков, — предположил Михальчук.

— Скорее всего, они, — согласился Уитенборн. — Толпу ведь требуется завести. Она готова поверить в любой бред. Радикалам это удалось. Майк, руководство операцией я возьму на себя, если ты не возражаешь, — обратился он к Фостеру, — ведь тут вступает в силу не только военный, но и политический аспект. Будем действовать вместе.

— Я согласен, Дэвид. — Майк кивнул. — Мы готовы. Как вы, сержант? — Он повернулся к Михальчуку.

— Мы тоже готовы, — уверенно ответил тот. — Ко всему прочему, может пострадать наш Петренко.

— Тогда покажем зубы. — Уитенборн улыбнулся. — Майк, выдвигайтесь на блокпост. Всем занять огневые точки, расчетам — по машинам. Стволы направить на толпу, но строжайший приказ — никому не стрелять без особого распоряжения. Только оборона! Причем очень нежно. — Он выразительно взглянул на Майка. — Вступите в переговоры, тяните время. Толпа должна выпустить пар. Вы знаете, пыл толпы быстро разгорается, но и угасает не менее быстро. Если не дать им повода действовать мгновенно, они потеряют интерес и разбегутся. Устрашать, вести переговоры, тянуть время, — повторил Дэвид. — Я на связи. Ни в коем случае не открывать огонь. Вести войну нервов. На провокации не поддаваться. Ясно?

— Я поеду с украинцами? — Джин взглянула на Майка.

— Да, оставайся с ними, — кивнул он. — Только осторожно, Александр, — предупредил мужчина Михальчука. — Никакой самодеятельности.

— Только тупые вроде Петренко и Хмелева не понимают, — буркнул тот, спускаясь с вышки к машине.

К десяти часам утра у элеватора, огороженного мешками с песком, как у бруствера, столпился, казалось, целый город. Поскольку американцы только накануне снова захватили элеватор и сделали из него опорную точку, перетащить сюда блоки из бетона с взорванных саддамовских складов они не успели. «Защиту нашу можно вполне назвать условной, — подумала Джин, глядя на множество людей впереди, волнующихся подобно морю. — Словно горстка пришлых миссионеров перед толпой дикарей где-нибудь в Полинезии».