Молча поднялись на вышку. Мысль о Михраб не покидала Джин. Едва только взошли наверх, она сразу взяла у часового бинокль. Три шеста со страшным грузом возвели над мельницей — багровые, в кровоподтеках, искаженные предсмертной мукой лица, слипшиеся от крови волосы, шевелившиеся на ветру, вывалившиеся лиловые языки. Зрелище было жутким, причем никто не мог различить, какие головы женские, а какая — мужская, если только по длине волос. Внизу прикрепили простыню, на которой на английском с несколькими ошибками коряво написали… кровью: «Вот что мы с вами сделаем, свиноеды».

— Вроде не она, — прошептала Джин с облегчением.

— Ты думаешь о той девушке из больницы, которая передала записку, — догадался Майк.

— Да, — Джин кивнула, — она рассказывала о слежке. Возможно, они догадались о связи девушки с нами, и все-таки, похоже, мои страхи напрасны. У Михраб волосы короче, а у этих женщин по бокам волосы длинные, почти до пояса. Не думаю, что они стали бы ей волосы приклеивать. Вообще я очень переживаю за нее, — призналась Джин. — Она и доктор Фарад ходят, конечно, на грани. Вы считаете, в середине голова водителя? — спросила она часового. — Я не уверена.

— Да, это он, мэм, — ответил солдат. — Когда эти уроды ставили шесты, они кричали нам: «Мехмет! Мехмет!» — и показывали на него.

— Зачем они убили водителя? — Джин повернулась в Майку.

— Хотели выманить нас с базы, — ответил тот, глядя в бинокль на убитых. — Вода рано или поздно нам понадобится, и придется за ней ехать самим. Водозабор в городе один, причем подъехать к нему можно только одним маршрутом. — Майк взглянут на Михальчука, а Джин переводила украинцу всю речь капитана. — Значит…

— Значит, они засунут там бомбу, и будут ждать, пока мы поедем, — закончил тот, кивнув. — Впрочем, никуда соваться не надо. Надо нового араба искать.

— Да, фугас, вероятно, — согласился Майк. — Тут, скорее всего, другое. Чего там написала твоя подруга. — Он повернулся к Джин. — Они убили двух подростков и теперь ждут случая подбросить их для обвинения коалиции и провокации больших беспорядков? Я полагаю, дело в этом. — Он снова серьезно взглянул на Саню. — Водозабор — самое подходящее место. На патрулирование мы ездим по разным маршрутам и меняем их, как нам нравится. Им не докладываем, ведь не набегаешься за нами с трупами. Кроме всего прочего, можно попасть на глаза местным, и тогда все проясниться раньше, чем им нужно, не в их пользу, а так подкараулят нас у водозабора, спровоцируют какую-нибудь стычку, подбросят этих несчастных ребят. Провокация готова! Согласен?

— Да. Может быть. — Михальчук кивнул.

— Тогда, — Майк опустил бинокль, — мой приказ отменяется. Прикажи своим слезать с машин и возвращаться в казармы. На патрулирование поедем позже, а насчет воды будем договариваться с арабами и сами не поедем. Надо сбить планы неприятеля.

— Ясно. Сейчас устроим.

Михальчук спустился с вышки. Вдруг снизу раздался его крик:

— Петренко, куда?! Черт тебя подрал! Всем приказано оставаться на базе!

— Что там?

Майк взглянул вниз. Ворота базы раскрылись, и из них по направлению к мельнице выезжали два украинских БТРа.

— Спускаемся, скорее. Александр! — крикнул он, спрыгнув с вышки. — В чем дело? Вы не поняли приказ?

— Что случилось, Саня? — Джин подбежала к Михальчуку.

Она ожидала увидеть самодеятельность высшего украинского руководства. Так и оказалось.

— Я-то что? Я ему командир? — Михальчук махнул рукой, указывая в сторону БТРа Петренко, покинувшего базу. — Над нами над всеми этот чмошник Хмелев. Он приказал немедленно отправляться за водой. Ему, видите ли, душ потребовался срочно. Водой заранее не запаслись! — Михальчук постучал ладонью по лбу. — Разве у нас есть кому думать? Думать у нас некому.

— Никуда не годится. — Майк нахмурился, когда Джин перевела ему слова Михальчука. — Я поговорю с руководством. — Он направился на пункт связи. — БТРы вернуть немедленно.

Было поздно. Боевики только и дожидались, когда какой-нибудь союзнический транспорт покинет базу. Едва БТР Петренко поравнялся с мельницей, послышалась короткая перестрелка, а потом раздался взрыв.

— Горит! БТР Петренко горит! — закричал Парамонов с вышки. — Подорвали машину, сволочи!

— Взрывотехников ко мне! — Майк выбежал с переговорного пункта. — Я же сказал, назад!

— Не успели, мать их… — выругался Михальчук. — Петренко, Петренко, ответьте, что у вас? — вызывал он по рации товарища.

— Спроси, есть ли пострадавшие? — подсказала Джин.

— Какие потери?

— У нас один убитый и восемь раненых, — растерянно ответили в трубку.

— Фугас?

— Не думаю. Скорее, несколько снарядов закопали и подорвали. Что делать-то?

— Они спрашивают, как поступать? — Михальчук повернулся к Фостеру.

— Всем пересесть на целую машину и никуда не рыпаться, — приказал тот. — Сейчас эвакуируем их. Старк, — мужчина подозвал сержанта, — выезжайте с базы. Взять БТРы под прикрытие. Пострадавшую машину эвакуируйте. Возьмите с собой саперов. — Он повернулся к взрывотехникам: — Будьте осторожны. Они могли заложить взрывчатку и в других местах…