– Ах ты!!! Упыряка!!! Скалозуб!!! Монстрила!!!
– кричала девушка, наобум молотя маленькими кулачками и жмуря глаза от страха перед собственной грозностью

– Ай! Рыжая? Ой! Ты чего?
– попытался отбиваться от маленькой фурии парень, безуспешно закрываясь крышкой от бочки.

– Да как тебе совести хватило? Как у тебя рука поднялась? Да чтоб у тебя больше вообще ничего не поднималось!

– Что случилось? Чего... Ой!

– Наклонись, я те сейчас все глазёнки повыцарапываю, каланча долбонутая!
– мстительница вцепилась в крышку, стараясь одновременно отнять защиту и пнуть под нею что-нибудь стратегически важное.

– Фу! Место!
– рявкнул не в шутку испуганный Виль и спешно ретировался за дверь, оставив агрессору положенный трофей, и уже более смело поинтересовался из-за двери: - А с башккой-то чё?

– А-А-А!!!
– в стену полетела отвоёванная крышка.
– Убью, гада!!!
– травница самоотверженно бросилась на дверь, но снаружи её уже чем-то подпёрли.

– Не я это, - кричал вор, видя, как сотрясается хлипкая преграда

– Врёт он всё!
– неуверенно вякнули из-под балки.

– Ага!
– развернулась на пятках мстительница и с не меньшим упорством ринулась за новым врагом, не особо заморачиваясь выяснением личности.

С ловкостью, присущей скорее нечисти да боевым чародеям, вскарабкалась она обратно, напрочь забыв о поваленной лестнице. Вид взрыкивающего, подтягивающегося на пальцах нечта настолько впечатлил неловкого советчика, что нечисть, тоненько взвизгнув, попыталась зарыться в сено. Однако Алеандр была шустрее и, подхватив заправленные под крышу вилы, с демоническим хохотом отправила их следом, лихо проворачивая черенок. После трёх-четырёх слепых ударов мелкий зверёныш с писком выкатился наружу и взлетел на балку, скуля в страхе перед неадекватной девицей. Девица вскарабкалась следом, не так изящно, зато не выпустила из руки грозного оружия. Балансируя не струганном бревне, согнутая в три погибели Эл злобно ухмыльнулась, поигрывая вилами на манер боевого топора:

– Ну, вот и расплата твоя, нежить!

Нечисть, которую заочно отправили на тот свет, испуганно пискнула и в порыве отчаянья попыталась укусить незащищённую лодыжку, за что была безжалостно пнута. Худенькое тельце от преданного ускорения перелетело на другую балку, глядя на разбушевавшуюся покруглевшими до размера блюдец глазами.

– А ну вернись, паскуда!
– вскричала Эл, пытаясь достать вилами, забившуюся в угол животинку.

– За что?
– пискнули из соломы звенящим, как храмовые колокольчики, голоском.

– Ага!
– повторила свой боевой клич травница.

Травница попыталась грациозно слететь с балки, чтобы захватить пленных уж наверняка, но позорно запуталась вилами в крыше и рухнула плашмя, благо под низом всё равно было сено. На этом бы её благородный порыв и заглох, но мерзкий голосок несостоявшегося "языка" посмел нервно хохотнуть из своего угла. В девице открылось второе дыхание. Хрипя и пробуксовывая локтями и коленками, Алеандр рванула за неясной тенью, словно за редчайшим ингредиентом, что наставник заказал ещё полгода назад, а экзамен завтра. Нечисть, всякого повидавшая на своём веку, к ползущей по-пластунски и злобно скалящейся молоденькой девице была морально не готова и не на шутку перепугалась, когда ей на встречу потянулись загребущие ручки со словами: "Иди ко мне, мой червячок!".

– Кто, кто это сделал!?!
– остервенело трясла полуобморочную тушку девица.

Несчастный овинный, который и сам не понял, как смог попасться в собственных владениях, извивался, хрипел, плакал и отчаянно осенял себя знаком Триликого, клянясь в своей невиновности, но выдать ничего более вразумительного из-за передавленной шеи уже не мог. Тонкие лапки беспомощно сучили по воздуху, мохнатая ежинная мордочка кривилась в спазмах от собственных клятв.

– Н-н-н...
– похрипывала нечисть, толи пытаясь сдать сообщников, толи клянясь в непричастности.

– Не ты значит? Поклянись, нечистый, на самом святом поклянись!
– девушка встряхнула мелюзгу за грудки и ткнула в морду выуженный из-под рубахи узелок с петушинником.

Пленник только беззвучно охнул, закатил глаза и попытался скончаться разрывом сердца. Раздосадовано отшвырнув от себя обморочную тушку, Алеандр тряхнула головой под предательское позвякивание подковы и тяжело вздохнула:

– Этот всё. Тогда за следующего.

Прятавшийся на балке смертник тонко заголосил, окончательно распугивая притихших было коров.

– Эл, что происходит?
– широко зевая, поинтересовалась вылезающая из сена духовник и, сняв с головы, озадаченно повертела в руках распластавшуюся тушку замученной нечисти.

– Эти, - девушка обижено тыкнула пальцем в свежую добычу, - мне все волосы спутали, и... и...

– Это вообще-то овинник, - сонная Танка осторожно отложила в сторонку полуживое тельце, - а там, если не ошибаюсь, баган, они могут сена в трусы напихать или молоко с вымя сцедить. По волосам у нас домовые специализируются.