– Салат!
– с преувеличенным восторгом вскрикнула Эл, потрясая над головой пучком дикого лука, выдранным где-то по дороге; она уже и сама поняла, что не слишком осчастливила закоренелого мясоеда, а потому перешла в режим игнорирования негативных факторов.

– Триликий, - жалобно взмолилась духовник перед десятком тонких резко пахнущих молодых перьев, возведя к небу полные отчаянья глаза, -преврати салат в карбонат!

Дождалась она, впрочем, лишь увесистого тычка под рёбра от оскорблённой в лучших порывах Валент.

Как и во многом другом, в сборе ягод их подход кардинально различался. Сдержанная и экономная Чаронит никогда не спешила. Осторожно и, пожалуй, не слишком старательно она перекладывала каждую ягодку в специальный кузовок или, за его неимением, в ладонь, пока не набирала целиком и только в этом случае позволяла лакомиться себе ягодкой-другой. Надолго засиживаясь над каждым кустиком, она быстро теряла интерес к подобному занятию, и, зачастую, случалось так, что к концу сбора, желание полакомиться сочной ягодой у неё пропадало напрочь. Валент же была верна своей травницкой натуре до последнего. Относясь к сбору любого растительного вещества, как персональному вызову своим профессиональным качествам, девушка подходила к каждому кусту с толикой фанатизма и отчаянья. Жадно и дотошно обирая любую мало-мальски спелую ягодку, до кузовка она доносила от силы каждую третью, а то и четвёртую, предпочитая лично смаковать самые спелые и крупные, наслаждаясь простыми детскими радостями. К тому моменту, как набиралась хоть половина короба, она мучилась оскоминой и буквально видеть не могла эти дары леса.

– Знаешь, о чём я думаю?
– оторвавшись от облюбованного кустика черники, подняла голову Танка.

– Понятия не имею, - благодушно отозвалась Алеандр, умудряясь заедать землянику пёрышками горького приторного дикого лука.

Танка привалилась спиной к стволу и принялась неторопливо выбирать ягоды из своей перепачкавшейся ладошки:

– На самом деле я думаю о двух вещах. Представляешь, как было бы забавно сейчас перемазаться черникой и вылезти из лесной тьмы, как двое свежевскопанных зомби? И не бродят ли те самые зомби где-нибудь по округе, пока мы так далеко от коллектива?

– А такое возможно?
– сразу же насторожилась травница, что после победы над вурдалаком и чувствовала себя страшно героичной и ужасно смертоносной, но нечисти побаивалась по-прежнему.

– Теоретически да. Чтобы измазать одну из нас, черники здесь хватить должно, - очень серьёзно согласилась духовник.

– Ну, Та-а-а-ан, - в одной ей присущей манере протянула добытчица их маленького коллектива, - кончай комедию ломать! Или привыкла к трупной раскраске? Так я и помочь могу...

Что-то в позе травницы подсказало Чаронит, что время для шуток не самое удачное. Может, сведённые брови, образующие глубокую складку? Может, опасно поджатые губы с специфическими следами от черники? Может, камень, зажатый в левой руке, в то время как правая нащупывала палку?

– Тут вот какое дело, - начала издали Яританна, снова приступив к наполнению ладошки.
– Не стану особо похваляться или делать долгосрочных прогнозов, но мне совершенно не верится, что вся ситуация с Важичем разрешится для нас так просто и мирно. И дело даже не в том, что он нас сдаст или бросит на отступные перед теми бандитами. Называй меня суеверной, но у меня полнейшее ощущение, что, связавшись с ним, мы капитально испортили себе карму. Если на весь лес и наберётся парочка мелких выгрызней, то именно по нашу душу они и явятся...

– А раскоряки поспешат на нас нагадить, - насмешливо заметила Эл, которой такие намёки в адрес первого и горячо любимого пациента были неприятны.

– Не будь столь категорична, - Танка сделала вид, что нисколько не обиделась, при этом так дружелюбно улыбнулась, что тех самых раскоряк хватил бы сердечный приступ.
– Место здесь для подобных тварей просто идеальное. Достаточно тихое, чтобы не беспокоили вызванные местными жителями боевики, при этом весьма доходное, ведь здесь достаточно зверья, да и одинокие путники всё ещё встречаются, хоть и не в таком изобилии. Ничего не могу сказать точнее по энергетическому фону, однако, близость древних развалин и, если не ошибаюсь, крупное сражение времён Второй Битвы Чародеев, вполне могли послужить плодородной почвой. Так что что-нибудь здесь да обитает. Возможно, мы просто не в силах уловить энергетических изменений. Я даже не уверенна, что боевые чародеи без своих специальных артефактов способны что-нибудь подобное уловить, разве что по вторичным признакам вычислят. Кстати, по вторичным признакам найти лежбище нечисти и я могу, чай с факультета Нежитеведенья. С одной лишь разницей, что к тому времени, как мы эти вторичные признаки заметим, нас уже будут переваривать. И что-то мне подсказывает, что угроза побольше, чем от простого упыря или того самого зомби. Нет, я ни сколечко не паникую! Просто... предчувствия у меня какие-то... нехорошие...

За то мгновение, что над ощипанной ягодной поляной висело тягостное молчание в милой, подчас излишне впечатлительной головке юной Валент успели стремительно смениться самые что ни на есть пугающие картины. На одних фигурировали тощие осклизлые гады с длинными щупальцами и паучьими жвалами. На других - толпы кривоногих мутировавших тварей с горящими глазами и вспененными пастями. На третьих - огромные волосатые монстры с метровыми когтями, по десятку на каждой лапе. На четвёртых - отчего-то присутствовал Воронцов, мечущий молнии и очумело хохочущий. Но, независимо от основного субъекта, неименными всегда оставались две фигуры на заднем плане, бледные, окровавленные и мёртвые...

– Вот умеешь ты, Танка поднять настроение, - досадливо поморщилась травница, вытирая о штаны измазанные в соке ладони.

Духовник в ответ лишь рассеянно пожала плечами, признавая всю свою несостоятельность в вопросах тонкой душевной дипломатии. Казалось, упомянутые ею монстры, саму девушку нисколько не смущают и не могут даже оторвать от добычи пропитания. Алеанд же вдруг необычайно остро ощутила окутывающую лес темноту, что прежде никогда не вызывала в ней страхов или фобий. Одинокие тени выступающих на свет деревьев казались угрюмыми и внушающими трепет призраками, стекающимися на свежую поживу. Ночная прохлада не бодрила измученное судорогами тело, а пронизывающим сквозняком путалась в ногах, вгрызаясь в голые лодыжки. Каждый шорох и звук ночного леса наполнился особым, будоражащим душу смыслом. От подступившего страха у девушки слегка задрожали руки и совершенно некстати пришло на ум, что запомнить обратную дорогу к лагерю она не потрудилась. Алеандр с ужасом ощутила, как предательский холодок ползёт по спине.