От упоминания последнего вор болезненно скривился, от чего стало понятно, что эта неприятная сторона большинства спонтанных путешествий не минула и его скромную персону. Тяжёлые воспоминания, посетившие Снежева, отбили последний аппетит, и остатки хлеба были убраны в жалкий узел неудачливого вора.

– Кстати о диарее, - словно и не заметила ужимок парня Эл, с профессиональным цинизмом посмеиваясь над его душевной травмой, - нам бы себя чуть в порядок привести, прежде чем к людям выходить.

– А ты так уверенна, что мы сегодня выйдем к людям?
– пессимистично уточнила духовник.

– Если ты поведешь, то нет, - без лишних расшаркиваний заверила её Алеандр, - а если будем ориентироваться на телепортационные столбы, что виднеются за во-он той порослью ивняка, то выйдем к телепортационной линии, которая, в любом случае, к какому-либо населённому пункту да выведет. И кстати, я бы как-то не рисковала вот так вот светиться.

Травница демонстративно поправила порванный в лохмотья лиф верхнего платья, из-под которого чешуёй щерились блёклые от грязи паетки.

– Выбора у нас особого нет, - пожал плечами Виль, что был не менее чумазым, чем девушки.
– Умоемся только, а там, на месте, и будем ориентироваться. Рыжая, сообрази-ка нам хоть по пригоршне чистой воды.

Несмотря на недовольное ворчание ущемлённой в лучших чувствах чародейки, коей такое помыкание от лишённого дара ворья и было неприятно, собрались они на удивление быстро. Вероятно, сказывался приобретенный опыт постоянного бегства и жизни на поклаже, научивший оперативно подбирать всё мало-мальски полезное в районе видимости и столь же оперативно скрываться.

К телепортационному столбу через топкую грязь подсушенного давнишней всеобщей акватизацией болотца, шествовала непреклонная троица умытая и приободренная. На внешнем виде их водные процедуры никак не сказались, лишь подчеркнув синяки и ссадины измученных побегом лиц, зато вера в приближение благ цивилизации незаметно окрепла. Мечты о тёплой ванне, мягкой постели и комплексе лечебных примочек работали эффективнее любого ускоряющего заклятья, питая уставшие ноги силой и выносливостью. Даже Чаронит, начинавшая было подумывать об избавлении от части тяжёлой поклажи под каким-нибудь тщательно выверенным ориентиром, бодро ковыляла за остальными, стоически сжимая лямки скрипящего рюкзака.

– Зачем ты себя так мучаешь?
– искренне удивился её упорству вор, не зная, восхищаться ли девушкой, или принять за тронувшуюся умом.

– Не обращай внимания, - отмахнулась Эл, потерявшая всякую надежду образумить упрямицу.
– У неё комплекс бесприданницы, помноженный на жадность и вредность.

– Надорванная спина не стоит перспективы удачнее выйти замуж, - заметил Виль.

Чаронит страдальчески закатила глаза, демонстрируя своё отношение к таким поверхностным сужденьям, и остановилась для передышки под ближайшим деревом.

– Я не верю в самопожертвование без гарантий, - заносчиво заметила она, убирая с лица грязную прядь.
– Приключения ради приключений - это пережиток романтизма, привитый людям для повышения легкомыслия и авантюризма. Если после ночёвок на природе и всех этик встрясок я и подорву себе здоровье, то у меня, по крайней мере, будут деньги его поправить.

– У тебя будут деньги на поминки, а при разумной трате ещё и на годовщину, - покачала головой Эл, расстроенная ослиным упрямством подруги.

Снежев на это лишь многозначительно ухмыльнулся, то ли не разделяя опасений травницы, то ли предвкушая бурные торжества по поводу похорон одной не в меру жадной чародейки. Дальше спор продолжать было бессмысленно и травмоопасно: в руках одной был внушительного веса рюкзак, у другой - погнутый, но на диво живучий подсвечник - и оба смертоносных орудия в итоге скорее угодили бы в хромающего вора, чем в самих чародеек. Девушки сцепляться смертной грызнёй не спешили, а Вилю хватало и красноречивых взглядов, перебрасываемых спутницами, чтобы лишний раз не подавать голос.

Чем ближе подходили к заветному ивняку, манившему едва ли не сильнее городских стен, тем громче чавкало под ногами скромное подобие луга и активнее принималась за работу пережившая ливень мошкара. Для полноты пасторальной картины сельского заливного лужка не хватало только стада тощих общинных коров с выражением меланхоличного смирения и полного печали мычания вола. Его стенания об утраченном легко заменялись уже хорошо слышимыми сигналами столба, что раздавались отвратительным звоном каждые пять минут и становились громче по мере приближения. Хотя для метельщиков и ступ их наличие и было крайне важным (чай, никому не хочется попасть под пролетающий по линии пузырь телепортационного канала, путешественники уже начинали себя готовить к изматывающему шествию под аккомпанемент "казённого оркестра".