– Единственное, ума не приложу, как ты оказалась на псарне, тем более в клетке с этим?
– духовник, невольно нахмурившись, следила за редким мельканием теней в светящемся коридоре, с напряжением ожидая неминуемого разоблачения, изволь кто-либо выглянуть во внутренний двор.
– Ты же, если я правильно понимаю, и есть та самая беглянка из соседней комнаты?

– Соседняя комната!?!
– от удивления Алеандр свесилась со своей ветки, рискованно качнувшись вниз головой.
– Вот же ж, а я ещё и дверь манекеном подпёрла. Эх, были бы вдвоём, может и не пришлось бы из лаборатории сбегать. Хотя вдвоём могли бы и до крыши не долететь. Даже представить себе боюсь, что бы написали в эпитафии: "Они разбились при попытке бегства на летающем стуле".

Девушка патетично взмахнула руками и душераздирающе вздохнула, изображая великую скорбь, приличествующую на поминках какой-нибудь важной персоны, приятной всем исключительно своей важностью.

– А благодарные потомки бы носили на наши скромные холмики отломанные подлокотники в качестве подношений, - шутливым тоном вторила ей Танка, утирая невидимые слёзы, но заметив слишком задержавшийся у окна силуэт человека, невольно растеряла остатки хорошего настроения: - И когда это ты только набралась такого чёрного юмора? От нежити подцепила, с которой жилплощадь делила?

– С которой сегодня завтракала!
– практически обиделась Эл, она вполне могла обидеться сильнее, но страх перед разгуливающей внизу нечистью настолько нервировал юную травницу, что сдерживать словесный поток становилось всё труднее, и она милостиво пропустила мимо ушей нападки подруги.
– Вообще-то меня сегодня нежить несколько раз уже кусала. Сначала набросилась какая-то зелёная уродливая куница, что волокла послание из постоялого двора в этот...рассадник всякой пакости. Я, кстати, полностью уверенна, что нас этот жирный верблюд выдал, как только ищейки умотали, так сразу же донос и настрочил. Интересно, они нас из-за Арна ловят или про "медведя" прознали. Хотя грифонье мясо вроде не такое уж и поганое. Но вот могу поклясться на большом гербаристике, что это те же самые ребятки, что нас тогда преследовали. Мне даже кажется, что парочку особо наглых рож я уже видела...

Дальнейший поток словестных излияний прошёл мимо сознания духовника, благо нервничающая Валент в ответах собеседника особенно и не нуждалась. С тем же успехом она могла разговаривать со статуей перед кабинетом экзаменатора или мумией в подвале анатомички. В принципе, в этом качестве вполне могла послужить и уродливая тварь снизу, если бы так громко не чавкала, поедая человечину.

Чаронит эти звуки особенно не беспокоили, хоть и не вызывали приятных ассоциаций. Её куда больше занимал вопрос таинственного освещения, не совсем уместного в случае осады и возможных заклинаний, это освещение вызывающих. Память, оказавшаяся на проверку не такой безукоризненной, как хотелось бы, не желала выдавать ничего похожего, будто неведомое заклятье и не существовало ранее, появившись по собственной прихоти и так же избирательно затрагивая окружающих. От одной подобной догадки становилось жутко. За время прилежной и отличной, несмотря на отсутствие особенных талантов, учёбы она основательно отвыкла ощущать себя несведущей в чём-либо и сейчас мучилась тоскливым чувством потерянности, что сопровождало поступательное падение самооценки.

Не обращая внимания, на ухудшающееся состояние подруги, Валент самозабвенно делилась всеми сомнениями и переживаниями, успевшими накопиться за полный опасности день. Со всеми подробностями и мельчайшими деталями было описано ужасное пробуждение в захламлённых покоях так и не появившегося супруга госпожи Шкудрук (объём гардероба явственно свидетельствовал о личности владелицы), чуть позже прилагался рассказ о сражении с зелёной бешеной куницей, удивительно вплётшийся в подробный отчёт обо всех перемеренных платьях и фасонах. Во всех красках, местами сгущённых до крепкого цветного месива, описывалась лабораторию по посадке нежити и кровожадные угрозы со стороны пакостных тварей. В общей массе информационного шквала проскочило несколько анекдотов, жалоба на Маниру, что всегда норовила стащить лучший кусок праздничного пирога, и потрясающий рецепт зелья от камней в мочевом пузыре, которое, правду, иногда ещё и взрывалось при приготовлении.

– ..., а потом эти ушлёпки, - слегка подрагивающим голосом (видимо, нервозность успела перерасти в истерику) вещала Алеандр, раскачиваясь на своей ветке, - стояли внизу и пялились! Представь, у меня жизнь кончается, вот-вот сорвусь, а толпа уродов гогочет! И ладно бы я там нормальная висела, так на мне даже трусиков не было!!! Светить голой задницей перед этим ..., да их... в ... и через верблюжий ...! И ... с ...

– Ты вредишь ауре, - флегматично заметила Яританна.

– Чьей?
– сбилась с мысли пышущая праведным гневом травница и, подавившись новой порцией отменного мата, достойного уст отъявленных каторжников, недоумённо хлопнула большими обиженными глазками.

– Трагического осознания безвыходности и неминуемой благородной кончины, - невозмутимо пояснила духовник, прикидывая, не захочет ли монстр вскарабкаться к ним, когда труп, коего оставалось не так уж и много, благополучно закончится.

– Тьфу на тебя, злыдня!
– злобно зашипела рассерженная девица, присовокупив для доходчивости тычок в спину.
– Не будет никакой кончины! Я позвала на помощь Арна, да и Виль не будет сидеть без дела. Я ему уже рассказала о заговорщиках.

Чувствовала себе в связи с этим Валент если не героиней-освободительницей, то прославленным шпионом и тайным агентом точно. На её заявление блондинка лишь сморщилась и поспешила спустить с небес на землю восторженную компаньонку:

– Если он настолько умён, как мне показалось, то после твоего рассказа о заговорщиках первым соберёт манатки и отправится по своим делам искать того, кому эту информацию выгоднее сбагрить.

– Вот всех ты по себе меришь, - возмущённо засопела Эл, недовольная отсутствием энтузиазма и благоговения со стороны напарницы по грабу.
– Не стал бы он так цинично нас бросать! Тем более, что его тоже одурманили, я это ещё успела заметить пока не отключилась.

– Ну, это уже совершенно другой разговор, - изобразила подобие оживления духовник, даже радостно хлопнула в ладоши, насколько ей позволили крохи природной ловкости.
– Если его тоже прихватили, а не прикопали (заметь, я сказала "если"), то сейчас он не продаёт информацию, а добровольно её выдаёт. Хотя есть вариант, что потерпит до пыток. Но я на его месте рисковать из-за чужих тайн точно бы не стала.