– А хлеб с маслом жрать на тёпленьком местечке ты, значит, можешь?
– зарычал вышедший, наконец, из своего добродушно-умиротворённого состояния младший Мастер и пару раз от души встряхнул оцепеневшего мужчину, что у того только каблуки в воздухе щёлкнули.
– Пойдёшь в первых рядах! Будешь мне иллюзиями массовость повышать и нежить проецировать. А накосячишь с чарами - на мясо пущу! Таранным орудием! Мне разрешается без отчётов терять до пяти процентов личного состава. Это... понятно?

Характерная фраза Воронцова, что у всех, имевших честь учиться в Академии Замка, неизменно вызывала озноб и приступ паники подействовала на начальника чародейского отдела отрезвляюще, и тот, мелко закивав в знак согласия, с напускной готовностью схватился за притороченные к поясу запоминающие кристаллы.

– А что чаровать-то?
– запоздало уточнил Риша, когда его всё-таки опустили на землю.

– Да что хочешь!
– раздражённо вскинулся столичный чародей.
– Хоть троллей горных, лишь бы внушительно.

– Н-но я никогда не видел горных троллей!

– Тогда импровизируй!
– оскалился чародей, что даже трансформировавшиеся глаза сверкнули алым.
– Но учти, если от них мои парни не обгадятся, ты у меня макраме будешь плести из собственных кишок.

Не выдерживая больше бестолковости ситуации, когда рядом происходят действительно важные события, Шматкевский развернулся и, придерживая малахольного коллегу за полу куртки, направился к загадочному куполу, игнорируя кусты и глубокие рытвины. Курлячеву ничего не оставалось, как семенить следом, судорожно прокручивая в голове остатки знаний, не успевшие выветриться за время праздности на новом посту. Не стоило сомневаться, что в этот раз он будет чаровать, как никогда в жизни.

***** ***** ***** ***** *****

– Та-а-ан!
– вполголоса, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, ныла Алеандр, раскачивая в воздухе руками и ногами, будто её пришпилило к суку, и нет никакого риска сверзнуться с него.

В полумраке её фигурка, почти теряющаяся на фоне рваных юбок, лент и кружев, здорово напоминала позабытое воронье гнездо, показывая высший класс маскировки. Веткой ниже нахохлившаяся и напряжённая сидела Яританна, владельца того самого гнезда и символизируя. Получалось у неё отвратительно: ни одна уважающая себя ворона и даже завалящая раскоряка, так неловко балансировать на в общем-то вполне широком и устойчивом суку не стала бы. Да и форма уборщика не способствовала маскировке. Вряд ли кто-нибудь, выглянув в окно, пришёл к выводу, что парень просто от скуки решил прибраться на корявом дереве. Понимая, всю нелепость собственного положения духовник порядком приуныла.

В корнях, урча и покрякивая от удовольствия, возилось выбравшееся на волю чудовище. Продолговатой, слегка приплюснутой мордой оно сначала тыкалось в тело, раздвигая пласты тряпок и кожи, потом поддевало зубами выбранный пучок остывающих мышц и, мелко потряхивая, отрывало облюбованный кусочек, с громким чавканьем заглатывая кровавый шмат. Взбудораженные близким пиром, надрывно голосили в своих кувшинах запертые твари, скребли заговорённые стенки, бессильно кусали калёные прутья. От небрежно разорванной требухи поднимался приторный запах прокисших овощей и тёплого дерьма, лишь усугубляющий общую вонь нежитеводческой псарни.

– Ну, Та-а-ан, ну придумай, что-нибу-у-удь...
– в спину скорчившейся чародейки прилетела грязная пятка, заставив несчастную судоложно вцепиться в вырост на стволе.

– Если тебе так скучно, слезай и эта милая животинка тебя быстро развеселит, - севшим от страха голосом посоветовала Танка, продолжая игнорировать назойливое постукивание.

– Да меня от одних звуков уже седина образуется, а ты мне предлагаешь присоединиться к фуршету!?!
– возмущённо встрепенулась травница.
– Может, вам духоедам и нежителюбам такая какофония и не в новинку, но я же нежное создание! Я этого долго не вынесу!

Подтверждая её опасения, нежить заглотила очередной кусок мертвечины и как-то совсем по-человечески рыгнула, довольно подёргивая хвостом. Девушки синхронно скривились. Чаронит даже подтянула повыше ноги, словно боясь замараться, и недовольно нахмурилась:

– А что я могу сделать? Спуститься вниз и рассказать этому, что мой папа был крутым боевиком и таких тварей за раз размазывал, или, что мама от известий о моей смерти очень расстроится и запросто разнесёт эту богадельню к чирьям собачьим?

Алеандр быстро представила себе подобную картину, впечатлилась масштабу возможных разрушений и, ещё раз взглянув на трапезничающего монстра, неохотно протянула:

– Н-дя, мать твоя, конечно, сила, но только после более близкого знакомства...

В большом доме зажегся свет. Не яркое, привычное желтоватое сияние, дающее тёплые полутона и смягчающее резкие переходы, а холодный бледно-голубой, словно выхолаживающий пространство и растворяющий угрюмое строение надвигающейся ночи, что так услужливо затянуло рыхлым месивом туч. Было в рвущихся сквозь оконное стекло лучах что-то неуловимо инфернальное и нарочитое, словно представленный в балаганной постановке склеп для жертвоприношений. Вроде бы и страшно, и ощущение неминуемой близости смерти присутствует, но как-то не верится в реальность происходящего. Точнее очень не хочется в это верить.