– Нацу?

– Ась?

– А ты когда-нибудь боялся, чего-нибудь? Так, чтобы совсем по-настоящему, до самого глубокого естества?

– Конечно, Аарониеро-сан. Я же пустой, вы не забыли?

– Хм, разумеется. Но я о другом страхе, не только о регрессии и прочем...

– Ну, если честно, то одной вещи я очень боюсь. Боюсь, проснутся как-то и обнаружить, что я снова в своей пещере, а Лас Ночес, Айзен-сама, Улькиорра-семпай и все остальное, все вы - это был лишь сон...

– Проклятье... Похоже, теперь и я буду бояться еще и этого.

– Извините, Аарониеро-сан, я не хотел.

– Я сам виноват.

– А чего вы боялись до этого?

– Боли... Вот только, знаешь, чем больше я думаю о том шинигами, остатки которого заперты внутри меня, тем больше мне начинает казаться, что этот страх пришел ко мне вместе с ним. Ведь раньше, я не боялся боли... Пока не поглотил того пустого, который сожрал его личность...

– Это физическая боль?

– Мне всегда казалось, что да. Но теперь... Я понимаю, что это боль потери, боль утраты, боль от бессилия... И мне хочется издеваться над ней, издеваться над тем, что чувствовал этот глупец, не понимая истинных ценностей жизни! Тех ценностей, которые всегда видел я. Но... я уже не могу этого сделать... И видеть их тоже... Эта боль часть меня...

– Наверное, это потому, что тот шинигами уже тоже часть вас, Аарониеро-сан.

– Наверное.

– А ведь это может быть и не так уж плохо, правда?

Голос Новена Эспада, замершего в центре рисунка на расчерченном полу, окончательно затих. Немногочисленные свидетели происходящего, затаив дыхание, кто с интересом, а кто напряженно, следили за неподвижной фигурой.

– Ты не знаешь, Нацу, почему при наших встречах один на один, мы всегда говорим с тобой о странных вещах?

– Может, вам просто не с кем больше о них поговорить? А тут вам под руку попался я, а меня все равно никто не воспринимает всерьез.

– Ха! Видимо, так и есть.

– Я, кстати, вам новый диск принес, вот!

– Интересно... Опробуем?

– Конечно!

– Кстати, о тех разговорах. Нацу, я хотел бы тебя спросить, как ты думаешь...

– Почему-то у меня странное предчувствие, что я знаю, о чем будет этот вопрос, - не дожидаясь продолжения фразы, перебивает блондин.

– Да?

– Ага. И потому, я не стану на него отвечать... Это вопрос не для меня, Аарониеро-сан. И ответ вам нужен не от меня. А от кого - вы ведь, наверняка, и сами знаете...

– Мне кажется, многие зря не воспринимают тебя всерьез.

– А вот это уже сугубо их личные трудности... Ладно! Let"s combat begin!

Медленно встав на колени, Аарониеро Альери поднял дрожащие руки, прикоснувшись к своему лицу. Вместо холодных стенок цилиндра пальцы нащупали лишь теплую кожу. Сознание больше не представляло собой набор фрагментов, а восприятие не распадалось сложным калейдоскопом. Костяные наросты, будто осколки маски, закрывали правую часть лица, некогда принадлежавшего лейтенанту Шибе Кайену.

Из расступающейся темноты у пьедестала, грозно возвышавшегося над расчерченным полом, выступил широко улыбающийся Шайтано.

– Как ощущения, Аарониеро-сан?

– Я... Что я теперь, Нацу?!

– О, вы - арранкар Аарониеро Альери, Новена Эспада Лас Ночес, - ответил лохматый нумерос, не задумываясь ни на секунду.
– Существо с единой личностью и памятью. А вот кем вам предстоит стать дальше, зависит только от вас, Аарониеро-сан.

Задержав дыхание, Новена прислушался к своим внутренним ощущениям. Боль, там самая боль, она осталась. Но страха боли больше не было! И от осознания этого факта, из глаз арранкара внезапно брызнули слезы.