Сам не замечая того, Рюрик оказался в стороне от товарищей. Он был окружён врагами. Несколько копий было направлено уже в него. Гибель отважного вождя варяжских дружин казалась неминуемой. С усилием взмахнул он, уже уставший, своею тяжёлой секирой и опустил её на голову ближайшего латника. Тот отчаянно взмахнул руками и опрокинулся наземь. Голова его была рассечена надвое вместе с тяжёлым, прикрывавшим её шлемом, но в ту же секунду Рюрик почувствовал, как холодное острие коснулось его груди. Ещё миг, и оно вонзилось бы в сердце вождя варягов, но вдруг раздался треск, и переломленное копье выпало из рук нападавшего воина.

Рюрик, как сквозь дымку тумана, увидал около себя гигантскую фигуру и испещрённое шрамами лицо Рулава.

Старый норманн спас своего вождя и друга…

Тут же ряды латников дрогнули и подались назад. Как ни стойки были защитники городка, а всё-таки они не смогли выдержать бурного натиска пришельцев. Да и не много их оставалось на поле брани. Везде виднелись груды тел, там и тут блестели на высохшей под лучами солнца земле лужи крови…

Ещё один натиск, и франки врассыпную бежали, преследуемые варягами…

Городок оставался беззащитным, даже ворота его были распахнуты…

Рюрик, услыхав победные клики товарищей, пришёл в себя. Он видел, что победа осталась за ними. Теперь нужно было докончить начатое, стереть с лица земли этот несчастный город…

С победными криками ворвались варяги в его стены. К шуму битвы как раз в это время присоединился и протяжный звук колокола. Это звонили в церкви городка, призывая несчастных, обречённых на гибель жителей обратиться с последнею мольбой о помощи к Тому, на Кого в этот ужасный миг оставалась одна только надежда.

С толпой товарищей одним из первых очутился на узкой улице несчастного городка ослеплённый своим успехом вождь. В ожесточении сыпал он своей секирой удары направо и налево. Ненасытная жажда крови овладела варягом. Он не разбирал, куда и на кого падают его удары - женщина ли, ребёнок подвёртывались под секиру - ему было всё равно.

Вдруг унылый звук набата раздался совсем близко от него. В тот же момент грустное протяжное пение донеслось до него. Рюрик невольно поднял голову. Ослепительно яркий свет ударил откуда-то прямо ему в глаза. Свет этот был настолько резок, что варяг невольно прикрылся рукой. Когда он отнял её, то увидел прямо пред собой несказанно удивившую его картину.

На ступенях, впереди собравшихся в беспорядочную толпу женщин и детей, стоял седой старик в светлой длинной одежде. В одной руке он держал небольшую чашу, другой высоко поднял золотой крест. Лучи солнца так и горели на нём, разбрасываясь и отражаясь во все стороны. Рельефно выделялась фигура Распятого. Грустное лицо Богочеловека как бы с укоризной было обращено в сторону свирепых окровавленных людей, окружавших его храм. Прошло несколько мгновений, а Рюрик всё не мог оторвать глаз от Распятия. Он стоял ошеломлённый, сдерживая свободной рукой напиравших на него товарищей. Те рвались вперёд, но всё-таки остановились, видя, что с их вождём творится что-то необычайное, и не понимая, что именно случилось с ним.

Лицо старика священника составляло резкий контраст с бледными дрожащими лицами его перепуганной паствы, совсем оцепеневшей в ожидании неминуемой гибели. Оно было бесстрастно, спокойно, только глаза сверкали каким-то вдохновенным нечеловеческим блеском да губы чуть шевелились, шепча последнюю молитву…

"Это Он!.. Он… Распятый Сын неведомого мне Бога!" - вихрем пронеслось в голове Рюрика.

Сколько раз слыхал про Него вождь варягов, видел не раз и изображение Распятого, но теперь, в этот ужасный момент, оно особенно поразило его. Рюрик хотел было преодолеть возникшее в нём чувство и приподнял секиру, чтобы поразить ею этого слабого, но вместе с тем и дерзкого старика, выступившего без всякого оружия на защиту несчастных против рассвирепевших, жаждущих крови людей. Но вдруг снова блеснул луч солнца и, отразившись в золоте креста, сверкнул прямо в лицо варяга. Рюрик почувствовал, что рука его бессильно опускается, и сделал шаг назад.

Послышались свирепые крики. Это варяги, пришли в себя, и их охватило негодование на своего вождя, так позорно, по их мнению, отступавшего перед стариком, когда весь уже город был в их власти.

– Прочь!
– раздались голоса.
– Это наша добыча, Несколько варягов кинулись вперёд.

– Убью, кто хоть шаг ещё сделает!
– перекрывая шум, закричал Рюрик и взмахнул своей тяжёлой секирой.

Он был охвачен внезапным порывом жалости, неизъяснимого сострадания к этой толпе беззащитных женщин и детей, искавших помощи у Того, Кого, не зная, суровый вождь любил и уважал. На этот раз секира его легко, как пёрышко, взметнулась в воздух.

Толпа товарищей, поражённая неожиданным для неё восклицанием вождя, на мгновение остановилась и с изумлением смотрела на него…

Рюрик в этот момент был прекрасен….

Между тем наступила критическая минута. Первое изумление прошло, и не понимавшие в чём дело варяги кинулись вперёд. В тот же миг тяжёлая секира Рюрика опустилась. Послышался стон, и чьё-то тело тяжело рухнуло на землю.

– Рулава положил, смерть ему!
– заревела толпа.
– Изменник, предатель - своих бьёт!..