Ладожский князь вздрогнул от такого откровения, но не успел успокоить великого князя какой-нибудь лёгкой шуткой, как услышал ещё более тяжкое признание.

– Ты же ведаешь, как тает моя дружина!
– с болью воскликнул великий князь и хмуро добавил: - И я их понимаю! Воям нужен сильный, здоровый предводитель! А куда я могу повести своих дружинников?
– спросил Рюрик скорее не Олафа, а самого себя и сам себе резко ответил: - Только за данью, и то в последнее время собирали её Дагар с Кьятом! Что я могу?
– снова сурово спросил великий князь и, не щадя себя, ответил: - Только лежать и кашлять! Я прошу тебя, Олаф, перебирайся ко мне, в Новгород! Присмотришься к делам моим, а там и… примешь их!
– горячо и искренне предложил Рюрик, глядя в растерянное лицо правителя Ладоги.

– Ты в своём уме?!
– ужаснулся Олаф, не отводя взгляда от пытливого взора Рюрика.

– В своём!
– прохрипел Рюрик и, схватив Олафа за локоть, потащил его в сторону от любопытных женских глаз.
– Запоминай верных людей, Олаф, - сразу приступил к делу князь.
– Это Гюрги, Дагар, Власий с Гостомыслом, Домослав, Полюда… - горячо шептал Рюрик и тяжело, надрывно закашлялся.
– Вальдс, Фэнт, Кьят, - продолжал он, кашляя и махая на себя рукой.
– Я их очень люблю, - с трудом проговорил он и горячо посоветовал молодому правителю: Не обделяй их и не обижай!

Но Олаф только отрицательно покачивал головой в ответ на заветы Рюрика, не желая воспринимать всерьёз его слова.

– А как там твои Эбон, Стемир, Корри, Рэльд?
– торопливо продолжил разговор великий князь.

– Эти тоже верны, - тихо, но растерянно ответил Олаф, обрадовавшись перемене разговора.

– А как ладожане?
– перестав кашлять, спросил Рюрик и улыбнулся, вспомнив свою первую крепость у ильменских словен.

– Они изменили моё имя, - засмеявшись, ответил Олаф.

Рюрик высоко взметнул брови.

– Как?!
– удивился и возмутился он.

– Они нарекли меня… Олегом, - осёкся Олаф и перестал улыбаться.
– Сиё значит - устроитель, - тихо, почти по-ладожски проговорил он и вопросительно посмотрел на своего рикса.

– Олегом?!
– прошептал Рюрик, вспомнив своего младшего брата, погибшего от злой руки германцев.

– Тебе не по нраву?
– нахмурившись, спросил Олаф.

– Лишь бы ты остался жив!
– воскликнул Рюрик, пряча повлажневшие глаза.
– У меня вся надежда только на тебя!

Олаф изменился в лице: непривычная складка меж бровей резко обозначилась, глаза приобрели стальной оттенок.

– Неужели всё намного хуже, чем я думал?
– глухо спросил он, с тревогой глядя на великого князя.

– Да, - резко ответил Рюрик, не отведя мрачного взгляда от встревоженного Олафа.

– Почему? Ведь бояре тебе доверили такой важный титул! Это же не обошлось без борьбы меж ними?
– возбуждённо высказал важный, как ему казалось, довод Олаф, действительно не понимавший всех причин, беспокоящих чуткую душу великого князя.

– Не в этом дело, - отмахнулся Рюрик.
– Я буду править здесь как великий князь, - с горечью произнёс он и хмуро пояснил: - А южный Киев навсегда останется приманкой. Это мне не под силу, - сознался он, и Олаф понял все. Он низко склонил голову перед Рюриком и дослушал все его горькие рассуждения.
– Я не смогу казнить людей за то, что они не хотят жить впроголодь, - мрачно продолжал великий князь, и Олаф внимал ему.
– А они бегут к нему, к этому чёрному волоху, и даже у меня не спрашиваются! Дагар предлагал мне догнать беглецов и расправиться с ними, чтоб другим было неповадно. Я только дважды смог это сделать, а ныне отказался.
– Рюрик тяжело вздохнул.

– И что за хворь на тебя напала!
– удивился Олаф.
– Раньше за тебя любой воин цеплялся. Только и разговоров о тебе было.
– Ладожский князь в раздумье покачал головой: так неосторожно подорвать здоровье, и вот чем всё это кончается - потерей дружины! А что может быть страшнее для князя?!

– Не надо об этом!
– сурово запретил Рюрик пустословие.
– Готовься перебираться в Новгород!
– решительно заявил он и добавил: - Предупреди Ромульда, что ему придётся одному править Ладогой.

– Нет!
– заупрямился Олаф.
– Я прибуду сюда только тогда, когда… - Он не договорил, покраснел и, обругав себя, шутливо исправился: - А сейчас ты ещё прыгаешь! Ингваря нянчишь! Я не хочу ждать твоей смерти так рано. И не уговаривай! Я - не сова!

Рюрик вспыхнул. Понял, что далеко зашёл в своих пророчествах и требованиях и вряд ли найдется кто-нибудь, кто поймёт его и выполнит его заветы.

– А вот и Эфанда идёт!
– обрадовался Олаф.
– Как ты вовремя!
– весело сказал он, обняв сестру, и внимательно оглядел её.
– Как себя чувствуешь? Как мой племянник?
– быстро спрашивал Олаф сестру, не ожидая ответа.