Шрифт:
– Если тебе угодно, княжич, так я могу услужить тебе, - раздался вдруг звучный, голос.
Говоривший был статный юноша. Все отличительные черты славянского племени ясно в нём выразились. Густые русые волосы рассыпались по богатырским плечам. Смуглое от загара лицо с голубыми, как летнее небо, глазами, смотревшими кротко, добродушно, но вместе с тем несколько хитро, обрамляла небольшая, также русая бородка с мягкими как шёлк волосами.
Он был очень молод, но физическая мощь так и сказывалась во всей его крупной богатырской фигуре. Мускулы на его руках так и вздувались при каждом напряжении, а через весь лоб проходила синяя жила, ясно видная даже под загаром.
Одет он был неряшливо: прямо на рубаху накинута шкура козы, ноги обёрнуты тоже в кожу. Очевидно, этому юноше, как большинству наших предков, некогда было заботиться особенно о своей внешности. Главной красотой его были здоровье, мощь, лёгкость, а до всего остального ему не было вовсе никакого дела. Казалось даже, что и мылся-то он ещё всего один раз в жизни [13] .
– Избор!
– воскликнул чуть не с ужасом Вадим.
– Да, я, княжич, неужели ты боишься мне довериться?
13
Есть указания, что славяне омывали своё тело только три раза в жизни: при рождении, в день свадьбы и после смерти.
– Нет, нет, я готов идти с тобой!
– теперь уже с радостью воскликнул Вадим.
– Пойдём… Я вполне готов в путь…
– Ведь это сын Володислава!
– угрожающим тоном произнёс один из варягов.
– Оставь его, Избор, не стоит он того, чтобы ты ради него не щадил своей жизни. Гляди, какие тучи на небе…
– Ничего, я знаю Ильмень!
– возразил ему Избор.
– Я не боюсь грозы!..
Он сам спешил на тот берег Ильменя, в надежде повидать свою возлюбленную…
Никакое мрачное чувство не шевельнулось в его душе.
Он знал, что Вадим не особенно расположен к нему, но всё-таки был далёк от мысли, что оказывает услугу своему заклятому врагу.
VIII. В ОБЪЯТИЯХ СМЕРТИ
Необъятной водной пустыней раскинулся среди своих низких берегов старый Ильмень. Со средины его зоркий глаз ещё кое-как заметит далеко-далеко на горизонте тоненькую чёрточку - берег, но с одного края на другой ничего не видно. Плещут только мутные валы с зеленоватыми гребешками, и постоянно плещут - бурливее Ильменя и озера, пожалуй, нет…
Так, по крайней мере, думали в то время.
Действительно, морем казался местным славянам их старый Ильмень - он ведь и тогда был таким же старым, как и сама земля. Залёг он в низкие свои берега, среди лесов дремучих, залёг и бурлит день и ночь, пока суровый мороз не наложит на него свои ледяные оковы.
И тогда он, особенно ближе к весне, нет-нет, да и разбушуется. Недаром не одни только реки да речонки в него свои воды несут, есть и подземные ключи, что славное озеро славянское питают. Напоят они его своей водой досыта, почует старик свою силу, встрепенётся, взломает лёд; но хитёр и силен мороз, не даёт до весны разгуляться ему, снова сокрушит его порыв могучий и уложит силу молодецкую под покров ледяной…
А как подойдёт весна-красна - ну, тут уже никому не справиться с Ильменем-молодцом. Разбушуется он, разбурлится, переломает лёд рыхлый и снова, как феникс из пепла, встанет грозный, величавый, могучий…
Страшен Ильмень в бурю.
Нет почти у него высоких берегов. Нечему защитить его от порыва ветра. Весь он как на ладони. Ветер - гуляй не хочу.
И ветер гуляет…
Налетит - разом зеленоватыми гребешками вся поверхность Ильменя покроется, валы, один другого выше, так и вздымаются и брызжут пеной, со дна же песок, трава так и поднимаются, потому что не глубок Ильмень, и волны легко песок на поверхность выносят.
Горе неопытному пловцу, что в бурю рискнёт на озеро выйти. Не миновать ему гибели. Где же слабому человеку с разъярённой стихией справиться! Закрутят его валы грозные, опрокинут утлое судёнышко, захлещут его водой - нет спасения…
Вот и теперь, нависли над Ильменем тучи чёрные, грозовые, низко, низко совсем плывут они по поднебесью.
День они затуманили, солнце скрыли. Однако всё кругом тихо, зловеще тихо. Даже Ильмень сам затаился, как будто готовится к нападению грозного, могучего врага, с которым вот-вот в бой вступить придётся. Только всё больше и больше зеленоватых гребешков на его поверхности взбивается-Зеленеет старик от злости, что ли?..
Но что это за едва заметная точка среди озера чернеется?
Ведь она как будто даже движется? Уж не челнок ли какой спешит к берегу до бури добраться?
Так и есть - челнок…
Двое смельчаков на нём…
Это Вадим и варяг Избор…
Их челнок, на котором они осмелились выйти в озеро, был самой первобытной конструкции - просто выдолбленный и обожжённый потом ствол гигантского дуба. Однако это неуклюжее судно всё-таки легко скользило по поверхности всё ещё зловеще спокойного Ильменя.