— Нет, — сказал Регор. Его монотонный голос показался на этот раз более подходящим роботу, чем раньше. — Ее рассудок — ничто. Мы заинтересованы только в том, что она несет в своем теле. Ее зерна. Гены, обеспечивающие передачу телепатических способностей наследству. Ее тело, чтобы воспроизвести новых молодых людей.

— Нет, — прошептала Дераи. — Нет!

Регор не обратил никакого внимания на ее крик.

— Может быть даже необходимо провести операцию на ее мозге, — сказал он. — Спокойствие будет важным фактором в развитии зародыша. Телепатические способности должны проявиться уже в лоне матери.

— Вы забываете одну вещь, — сказал Дюмарест. — Дераи — результат успешной природной мутации, один шанс из миллиона. Чтобы повторить это, потребуются ее мать и отец — оба сразу, но ее мать умерла. — Он вспомнил о брошенной деревне. — Так это вы, — сказал он. — Ваши люди. Киклан-группа совершила рейд в селение Лозери и захватила всех ее жителей. Зачем, кибер? Более надежный материал для лаборатории?

— Киклан учитывает все возможности, — сказал Регор. — Возможность побега девушки — фактор незначительный, но пренебрегать им нельзя. Ее мать родом из Лозери. Условия, которые привели к мутациям у нее, могли повлиять и на других. Это предстоит выяснить.

— Может быть, — сказал Дюмарест скупо. Его рука пошла вниз, к колену.

— Вы убили Эмиля, — сказал Блейн. Он, казалось, был изумлен тем низостям, которые услышал. — Вы захватили жителей Лозери на Хайве. А теперь вы спокойно говорите, что выкрадете Дераи. И как вы рассчитываете выпутаться из всего этого?

— Двое участников завоевали два места для семьи Кальдор, — сказал Регор. Его рука слегка продвинулась внутри рукава. — Два места завоеваны, и оба будут заняты. Девушка просто исчезнет. Никому не придет в голову упрекнуть в этом Киклана. Да, это глупо. Какая могла бы быть связь с нами в этом деле?

Он радовался единственному удовольствию, какое он когда-либо знал, зная, что предсказание оказалось верным, удовлетворение разума от умственного достижения.

— А мы? — Блейн задал вопрос. — А как же мы?

Когда Регор вынул руку из рукава, Дераи бросилась вперед.

Дюмарест увидел это, услышал шипение лазерного луча, превращавшего в пар атмосферную влагу, запахло горелым, кровью, послышался надрывный крик боли. Он поймал девушку левой рукой, правую молниеносно опустил к сапогу, потом поднял вверх и вперед, блеснула сталь. Регор поперхнулся, упал на колени, потом на бок: из его горла торчала рукоятка ножа.

— Дераи! — Дюмарест положил ее поудобнее на землю, чтобы посмотреть, что натворило оружие кибера. — Дераи!

Он знал, что она умирает.

Луч продырявил низ живота, опалил мышцы, прожег внутренности, вплоть до позвоночника. С начала действия луча крови пролилось очень мало, луч запечатал раны изнутри. Но она умирала. Умирала!

— Дераи!

Она открыла глаза, посмотрела вверх, на него, подняла руку, провела пальцами по его лицу.

— Эрл. — Ее пальцы остановились на его губах.

— Я прочитала его мысли, — прошептала она. — Я знала, что он собирался сделать. Он забыл, что я способна на это.

Или забыл, или не побоялся, или проигнорировал возможность своей гибели.

— Дераи! — Он почувствовал ком в горле, глаза защипало, будто он вновь стал ребенком. Его голос стал эхом его боли.

— Дераи!

— Все это неважно, дорогой, — прошептала она. — Ты жив, и это одно только важно. Важно для меня, дорогой. Я люблю тебя, Эрл. Я люблю тебя.

Неужели он позволит ей умереть?

Он поднялся, нежно поддерживая девушку на руках, не обращая внимания на кровь, текущую из порезанного живота. Дикими глазами он осматривал растения. Блеснул открытый стручок, и Дюмарест кинулся к нему.

— Момент! — Вооруженная фигура в коричневом и желтом попалась ему на глаза и, прежде невидимая среди растительности, двинулась ему наперерез. — Каковы ваши намерения?

— Эта девушка завоевала себе место, — сухо произнес Дюмарест. — Она должна его получить.

— Согласен, — сказал гвардеец. — Но этот стручок еще не созрел. Возьми вон тот. — Он указал в сторону своим оружием. — Сними с нее одежду, — сказал он. — Она должна быть обнажена.

Стручок был большой, открытый, с линиями на дюйм в глубину и с пушинками алого цвета; бесчисленное множество тонких ворсинок— иголок прорастало внутри стручка. Дюмарест снял с Дераи порезанную, залитую кровью комбинацию, поднял стройное тело и с осторожностью вложил в стручок. Растение немедленно среагировало, пушинки плотно прижались ко всему телу, проникли сквозь белую кожу, края стручка тут же начали плотно сжиматься.

— Дераи, дорогая моя, — Дюмарест склонился над нею. — Тебе сейчас будет очень хорошо, — пообещал он. — Ты будешь счастлива. Счастлива, как никогда.