— Я пойду, — быстро произнес Блейн. — Дюмаресту потребуются его вещи. Я помогу переправить дедушку.

— Старейшина рода мертв, — произнес Регор. — Но ты можешь отправиться к воротам.

— Умер? — Блейн посмотрел на дядю. — Когда?

— Это неважно, — сказал Регор. — А теперь отправляйся и жди там. — Он посмотрел на Эмиля, когда они остались вдвоем. — Вы неправы, — заявил он. — Я много раз говорил вам, что с девушкой не должно приключиться несчастье.

— Это был ее собственный выбор.

— Не так, — возразил кибер. — Возможный ход событий прост с самого начала. Вы знаете, что она неравнодушна к Дюмаресту. Эта ее преданность заставляет ее действовать под влиянием эмоционального порыва. Вам не разрешается вмешиваться в течение событий. Дюмареста следовало бы вытеснить из всех событий с самого начала.

— Меня ли надо за это порицать?

— Кого же еще? Вы — руководитель группы и, следовательно, должны были принять на себя всю ответственность. По вашей вине Дераи в опасности и может погибнуть.

— Почему это вас так волнует? — Эмиль задумчиво посмотрел на кибера.

— Да, волнует, — сказал тот.

— Почему? В чем ваш интерес к девушке? Киклан потребовал ее в свой колледж. Что-то заставило ее оттуда сбежать. Где вы получили инструкции, как заботиться о ней? Вы все равно потерпели неудачу. Как поступает Киклан с тем, кто проваливает задание? Что происходит в подобных случаях?

Регор не ответил.

— Я начинаю понимать, — задумчиво протянул Эмиль. — Так, как работают ваши представители, — тайно, всегда скрытно маневрируя людьми, как куклами-марионетками. Почему, Регор? Что тебе нужно на Хайве?

— Ничего.

— Не лги мне! Я хочу правды!

— Правда с тобой. Что может интересовать Киклан в вашем жалком мире? Анахронизм социальных структур? Желе мутантов-пчел? Нет, любезный. Только одно имеет реальную ценность в вашем мире — Дераи.

— И она тебе нужна. — Эмиль сжал зубы при мысли о том, как подло его использовали. — И вы всегда пытались вплести в нее свои постромки. Вначале колледж, а когда девчонка сбежала — нечто иное. И всегда с невинным видом. Вы всегда бескорыстные советчики и ничего более. А наш старейшина, — внезапно вспомнил он, — в самом ли деле у него где-то были припрятаны деньги? Или это просто розыгрыш?

— План сработал, — сказал Регор. — Вместе с девушкой вы покинули Хайв. Вы освободили ее из-под защиты ее жилища.

— Значит, все это был сплошной обман, — произнес Эмиль. — И ты убил деда прежде, чем он сознался в своей невиновности. Но, может быть, он и просто умер — неважно. Однако ты провалил дело, кибер. Девушки-то нет. — Он победоносно заявил:— Ты провалил дело!

— Нет, — сказал Регор. — Нет еще. Вы забываете Дюмареста. И Киклан не лишен влияния в этом мире. Но ты теперь знаешь слишком много.

— И узнаю еще больше, — заявил Эмиль. Его внутреннему взору представилось, как он держит Киклан в своей власти и как требует денег за свое молчание. Он смотрел, как Регор встал и коснулся его рукой. Маленькая капля крови выступила из ранки на коже Эмиля. — Что?..

Смерть наступила мгновенно. Не из-за ненависти, не из-за мести или страха. Наступила потому, что Эмиль больше не был нужен и, более того, мог явиться только помехой для тонкой, подпольной, всеобъемлющей власти Киклана.

Она шла в кошмаре странных силуэтов и странных голосов, почвы, чавкающей под ногами, и камней, цеплявшихся за платье. Скользили картины, начертанные визжащими линиями боли: парализованный мужчина, молящийся про себя в то время, как колючие полые виноградные лозы пили его кровь; другой угодил в колодец, на дне которого, яростно предвещая неизбежное, щелкали огромные клешни… Смерть, боль и страх смерти взметались вокруг нее, как морские волны. Повсюду читалось безумие.

И только один здравый голос слышала она:

— Дераи, Дераи. Иди же ко мне. Это Дюмарест говорит. Я у подножья каменной колонны. Первая отметка вправо на твоей карте. Дераи, Дераи. Иди ко мне…

Временами голос доносился волнами. Дважды он умолкал, и красное бешенство рисовалось на его месте. Но голос неизменно возвращался. Она слепо двигалась к нему.

— Дераи!

Она вытаскивала ноги из чавкающей тины.

— Дераи!

Это был уже не мысленный призыв, а повторяющийся звук в ее голове, звучащий настойчиво-громко, заглушающий вопрошающее эхо. Голос прозвучал реально, произведенный языком и губами, горячим телом и живой кровью.

— Эрл!

Она побежала вперед и почувствовала, как его руки обняли ее— сильные руки, защищающие и укрывающие ее от ужасов, звучащих в операционной зоне.

— Дераи! — Он ощупывал ее, гладил ее волосы, затем оттолкнул ее от себя. — Не поранилась?

— Нет.

— Ты уверена? — Он снова стал осматривать девушку. Дераи прикрывал простой кусок синтетического материала, затянутый на талии шелковым пояском. У нее забрали всю верхнюю одежду и оставили ее в женских шортах. Она где-то потеряла свои сандалии и была босая. При виде капель крови на его очень белой коже, она поджала губы. — Ничего не колет тебя? Быстрее говори, Дераи!