Меня разбудило воспоминание об издевательском шутовстве Твилли, но его насмешливое лицо исчезло, сменившись скрюченными обгоревшими телами на столе Клэр. Я вновь увидела перед собой пустые глаза десятилетней девочки, осиротевшей из-за безымянного подонка, который сейчас, наверное, тоже лежит без сна и планирует новое чудовищное шоу.

Сколько же еще людей умрут, прежде чем мы выйдем на след?

Неужели он победит нас в этой безумной игре?

Я думала об огне, пожравшем мой дом, имущество, ощущение безопасности. Я думала о Джо и о том, как сильно его люблю. Он переехал в Сан-Франциско, чтобы нам вместе строить жизнь; вот мы и шли сквозь огонь и воду, вместе и в горе, и в радости. Отчего же я не могу поймать его на обещании пышной итальянской свадьбы и стать его женой?

Через несколько месяцев мне будет тридцать девять.

До скольких же лет мне еще дожидаться?

Я слушала мерное дыхание Джо, и вскоре колотящееся сердце стало биться ровнее. Я начала засыпать. Отвернувшись, я обняла подушку — и матрац дрогнул, потому что Джо повернулся ко мне, обнял и прижался, подсунув свои колени под мои.

— Плохие сны?

— Угу. Сразу забылась, но когда проснулась, в голову полезли мысли о мертвецах.

— О мертвецах вообще или о реальных?

— О реальных, — вздохнула я.

— Хочешь поговорить?

— Я бы не против, но они утянулись в яму, откуда вылезли. Прости, я не хотела тебя будить.

— Все нормально. Постарайся заснуть.

Только через секунду я догадалась, что мне брошен вызов.

Джо отвел волосы с моей шеи и поцеловал в ямочку пониже затылка. Я задохнулась от острого возбуждения, пронзившего тело от этого поцелуя.

Сегодня я никак не ожидала от себя подобной реакции.

Я перевернулась на другой бок, посмотрела Джо в глаза, увидела блеск его зубов в синем свете часов, привлекла его к себе и страстно поцеловала, силясь получить ответ, который не могла отыскать в себе. Джо потянулся меня обнять, но я отвела его руки.

— Нет, позволь мне.

Отложив все тревоги, я стащила с Джо трусы, переплела наши пальцы и прижала его руки к подушкам. Он застонал, когда я медленно опустилась на него и замерла, целуя его, сводя с ума, и пустилась на нем вскачь, пока ни он, ни я не могли больше сдерживаться ни секунды. Словно потянуло назад воду во время отлива — меня долго не отпускали сладкие волны удовольствия.

Я рухнула Джо на грудь, все еще сидя на нем верхом, и ощутила щекой его сильно бьющееся сердце. Он погладил меня по спине, и я сказала, что люблю его. Помню, он поцеловал меня в лоб, натянул мне на плечи одеяло, и я задремала, еще когда Джо оставался во мне.

О Господи!

Как же мне с ним хорошо!

Юки разглядывала Джуни Мун, когда та клялась говорить правду и только правду.

В принципе подсудимым выступать не обязательно. Отказ от дачи показаний воспринимается негативно, но и согласие редко помогает делу, поэтому адвокат рискует, приглашая своего клиента в свидетельское кресло. Как бы хорошо ни было все отрепетировано, невозможно заранее знать, смутится ли обвиняемый, или разволнуется, или засмеется в неподходящий момент, или еще каким-нибудь способом восстановит присяжных против себя.

И все-таки Дэвис вызвала Джуни Мун для допроса, и жители Сан-Франциско вместе с наблюдавшими за процессом гражданами по всей стране затаили дыхание, желая услышать, что она скажет. Белая блузка на Джуни висела, простая синяя юбка западала у бедер. В заключении она похудела, и сильно, а когда Джуни подняла правую руку принести присягу, Юки заметила отчетливые синяки на предплечье.

В зале послышались приглушенные ахи и шепот. И Юки поняла, почему Дэвис рискнула всем и пригласила клиентку для дачи показаний: Джуни не выглядела ни шлюхой, ни садисткой.

Она походила на жертву.

Джуни поклялась говорить правду, поднялась к месту свидетеля и села, положив руки на колени, доверчиво улыбнувшись подошедшей Дэвис.

— Как поживаете? — спросила адвокат.

— Вы имеете в виду — в тюрьме?

— Да. С вами все в порядке?

— Да, мэм. Все хорошо.

Дэвис кивнула.

— Сколько вам лет, Джуни?

— В следующем месяце будет двадцать три.

— А когда вы вышли на панель?

— В четырнадцать, — тихо ответила Джуни.

— Как так получилось?

— Отчим надоумил.

— Вы хотите сказать, что ваш отчим сделал из вас проститутку? Что он был вашим сутенером?

— Ну, можно, наверное, и так назвать. Он занимался со мной сексом, как мне исполнилось двенадцать. А потом стал приводить своих друзей, и они тоже спали со мной.

— Вы когда-нибудь заявляли в полицию об изнасиловании или жестоком обращении?

— Нет, мэм, он сказал, что таким образом я плачу за жилье.

— Ваш отчим сегодня здесь?