Словно крутилась заевшая пластинка: я то и дело вспоминала, чего пожар стоил мне в плане сувениров прошлого: моя куртка «Вилли Мейс», индийская керамика, вещи матери, ее письма, где говорилось, как она меня любит, — она никогда не умела выразить это вслух и изливала признания на бумагу, уже умирая.

Конклин показывал Виталю фотографии драгоценностей, предоставленные страховой компанией, а я бездумно смотрела на витрины, стоя как в тумане и ничего в принципе не ожидая увидеть. И вдруг словно кто-то крикнул «эй!» мне на ухо: на бархатной подставке за стеклом лежало сапфировое колье Пэтти Малоун.

— Рич! — резко сказала я. — Погляди-ка сюда.

Конклин поглядел и сразу приказал Виталю открыть витрину. Задевая мясистой рукой, похожей на бейсбольную перчатку, звякавшие безделушки, Виталь достал колье и вручил его Конклину.

— Так это что, настоящие сапфиры? — невинно спросил он.

Вокруг глаз у Конклина обозначились белые круги, когда он положил колье на фотографию. Это действительно была одна из похищенных у Малоунов драгоценностей.

— Где вы это взяли? — спросил он Виталя.

— Какой-то пацан принес с неделю назад.

— А ну поднимайте информацию.

— Подождите. — Виталь вперевалку направился в свою выгородку с кассой. Сняв со стула стопку аукционных каталогов и книг о старинных драгоценностях, он сел и что-то резво настучал на клавиатуре ноутбука. — О, нашел! Я заплатил парню сотню баксов. Вот. Упс, простите, только сейчас обратил внимание на его имя.

Я прочла квитанцию из-за плеча Конклина: Кларк Кент, проживающий где-то на побережье, сдал в ломбард «ожерелье с синими топазами».

— Как он был одет?! — заорал Конклин не своим голосом. — Костюм? Очки? Или он заявился в трико и плаще?

— Мне нужна кассета. — Я указал на видеокамеру, смотревшую красным паучьим глазом из угла под потолком.

— А там режим перезаписи каждые двадцать четыре часа, — сказал Виталь. — Того парня на пленке давно уже нет. Я его смутно помню. Трико с плащом на нем не было, он не из таких. Скорее типичный янки. Я ему, кажется, уже продавал какие-то комиксы.

— Нельзя ли уточнить, что вы имеете в виду, говоря «типичный янки»?

— Ну, темноволосый, крепкий…

— Вам придется проехать с нами. Посмотрите в наших фотоальбомах — может, кого и найдете, — сказала я. — Поговорите с нашим художником.

— Ой, у меня плохая память на лица, — пожаловался Виталь. — Прямо патология какая-то. Я и вас не узнаю, если завтра встречу.

— Хватит чушь нести! — взорвался Конклин. — Мы расследуем убийство, Виталь, убийство, понимаете? Если этот парень придет к вам снова, позвоните нам. Желательно, пока он не ушел. И переснимите его водительское удостоверение.

— О’кей, начальник, будет сделано.

— Ну хоть что-то, — сказал мне Конклин, идя к машине. — Келли обрадуется, получив это в память о матери.

— Еще как, — хмыкнула я.

Мне сразу вспомнилась смерть моей мамы, и я отвернулась, чтобы Конклин не видел моих повлажневших глаз.

Стоя в сыром подвале дома, где я жила еще вчера, я показывала Чаку Ханни и Джо огрехи доисторической проводки на роликах и трубках. На голову капала вода. Дверца электрощита была открыта. Ханни направил ручной фонарик на предохранитель, который хотел мне показать.

— Видишь, как с этой стороны пенни вплавилось?

Я видела только неровную медную кляксу.

— Студентки со второго этажа, знаешь их? — спросил Ханни.

— Да нет, здоровались просто.

— Так вот, у них, похоже, каждый день вылетали предохранители — фены там всякие, кондиционер, утюги и прочее. Ваш мастер устал бегать включать сеть и в конце концов положил сюда пенни.

— Которое выполняло роль?..

Чак объяснил, как медная монета блокировала предохранитель, который не смог автоматически разомкнуть цепь, ток пошел через пенни, отчего расплавилась проводка на самом слабом участке — в данном случае это оказались потолочные лампы второго этажа и розетки в моей квартире.

Мне хватило фантазии представить пламя, вырывающееся из розеток, но суть я по-прежнему не понимала. Чак терпеливо объяснил мне и Джо, что мой дом, подобно многим старинным особнякам, имеет «баллонную» конструкцию, то есть деревянные балки каркаса с чердака до потолка соединены напрямую, без каких-либо противопожарных вставок.

— Пламя поднялось по стенам, — говорил Ханни. — Промежуток между балками сработал как вытяжная труба, поэтому огонь добрался до твоей квартиры, вырвался из розеток, загорелась мебель, вещи, и пошло-поехало. Затем занялась крыша, и так, пока все не выгорело.