Но удержать никто уже не смог бы нас!..

•

Летом 1878 года Иван Франко был избран в состав Рабочего комитета, возглавлявшего в то время рабочее движение в Галичине. 1 июля во Львове вышел первый номер первой рабочей газеты «Труд» (на польском языке). Газета была организована и издавалась при ближайшем участии Франко. Вскоре он стал ее неофициальным редактором.

Во Львове в это время проживал эмигрировавший из России Людвиг Варынский — выдающийся деятель польского социалистического движения, впоследствии основатель и руководитель первой революционной польской рабочей партии «Пролетариат».

Иван Франко близко сошелся с Варынским. УВа-рынского, как и у Франко, было твердое убеждение, что рабочих надо организовать без различия их национальной принадлежности — на основе интернациональной солидарности пролетариата.

Эту идею постоянно пропагандировала газета «Труд». Эта же идея легла в основу начатого писателем в 1879 году нового романа из бориславского цикла — «Борислав смеется».

Непримиримость противоречий между трудом и капиталом, между предпринимателями и «робучим людом» — вот тот социальный смысл, который получают все конкретные художественные образы в романе Ивана Франко.

Забастовка рабочих на бориславских нефтепромыслах терпит провал именно потому, что у некоторых рабочих недостает классового самосознания. У них нет опыта политической борьбы, нет политической организации. Капиталисты оказываются сплоченными лучше, чем пролетариат. И стихийный протест рабочего Борислава в конце концов выливается только в грандиозный поджог промыслов.

Но борьба впереди...

«— Нет, побратимы, — говорит Андрусь Бассараб, один из тех рабочих, которые уже тогда видели дальше остальных, — наша война с богачами только начинается. То, что было до сих пор, — это забава, шутка. Теперь нас ждет настоящий, великий, горячий бой! Борислав — это все-таки мы, рабочий народ».

Работа над романом «Борислав смеется» у Франко затянулась, произведение так и осталось незаконченным. Хотя как раз в нем ясно отразилось быстро растущее мастерство писателя, его умение одной-двумя черточками создать живой человеческий образ, тонко воспроизвести психологию, ощущения совершенно различных людей...

•

Подряд несколько тяжелых ударов обрушились на Франко. Окончательно выяснилась невозможность издания журнала: не было средств, да и буржуазно-националистическая пресса усилила травлю.

Резкие выступления Франко против украинских буржуазных националистов целиком определили его позицию в тогдашней литературно-политической борьбе. В «Молоте» Франко опубликовал статью «Литература, ее задачи и главные черты». В ней разоблачались буржуазно-националистические тенденции опорочить передовую русскую литературу, отождествить ее деятелей с российским самодержавием. Франко гневно писал:

«Г-н автор в своей статье, по-видимому, отчасти спутал литературу с государством, то есть с правительством и жандармами, — и именно там, где он говорит об угнетении Россией Украины. В чем же тут повинна русская литература (понимаем под литературой ее самую передовую, самую благородную часть, о которой только и может у нас идти речь; доносы разных Катковых и разглагольствования славянофилов мы сюда не включаем и подражать им никому не советуем)?.. Разумеется, русское государство, его жандармы и чиновники и подавление ими всякой свобод-

ной мысли — одно дело, а русская литература с Гоголями, Белинскими, Тургеневыми, Добролюбовыми, Писаревыми, Щаповыми, Решетниковыми и Некрасовыми — совершенно иное дело».

Франко прекрасно понимает, что подобные приемы — хорошо продуманный провокаторский «ход» буржуазных националистов в их ненависти к передовой идеологии. В этом украинские националистические витии явились прямыми приспешниками русского царизма.

Писатель-демократ, подлинный патриот горячо осуждает «такое понимание: восстанем не против

русского государства, чиновников и жандармов, а против русского общества и русских писателей, которые-де и по духу и по мысли чужды нам. Это звучит, — пишет Франко, — так, как если бы кто-нибудь предложил оставить в покое того, кто нас бьет, а трепать того, кто хоть и сам слаб, но стремится нас защитить...»

Лишившись собственной журнальной трибуны, Франко потерял возможности публиковать и собственные произведения: двери львовских буржуазных органов печати были перед ним наглухо закрыты.

В прекрасном небольшом рассказе «Каменщик» писатель нарисовал глубоко привлекательный образ честного труженика-бедняка, которого мастер по собственному капризу лишил работы и еще над ним же издевается...

— Да если бы я-то был один, так уж как-нибудь там терпел, — говорит уволенный мастеру. — А то ведь больная жена, да и эти несчастные червячки, сами еще едва ползают, пищат — просят хлеба! Сердце разрывается, кум, ей-богу, прямо разрывается!

Этот рассказ на протяжении долгого времени оставался неопубликованным: редактор журнала «Заря» Емельян Партицкий считал, что «рассказ непригоден для печати по той простейшей причине, что каменщики вообще большие лодыри, а такого факта, который здесь описан, он никогда не встречал...»