Вначале публики в суде было мало, потому что пронесся слух, что дело будет слушаться за закрытыми дверями. Но уже после обеда зал не мог всех вместить.

Публика бурно реагировала на ход судебного заседания. Громким хохотом встретила она выступление «свидетеля» — вора-доносчика Скамины. «Председатель суда снова успокаивает публику», — сообщает корреспондент.

Начинаются выступления подсудимых. «Обвиняемые говорят плавно, смело, некоторые негромко, но с достоинством. Публика в это время слушает тихотихо. Вдруг одному из подсудимых сделалось дурно. Публика взволнована. Сочувствие не только видно на всех лицах, но и высказывается вслух. Заседание прерывается».

Корреспондент заявляет, что «по всему Львову говорят о процессе социалистов. Общественное мнение единодушно требует оправдательного приговора».

Оправдательного приговора суд не вынес. Но и осудить слишком строго обвиняемых, уже измученных многомесячным тюремным заключением, тоже побоялся. Объявленный 21 января 1878 года приговор определял обвиняемым различные сроки тюрьмы — от месяца до трех. Предварительное содержание за решеткой под следствием совсем не засчитывалось заключенным.

Иван Франко, уже более полугода томившийся в тюрьме, был приговорен к шести неделям заключения и 5 гульденам штрафа.

Срок свой он отбывал с 21 января по 4 марта 1878 года. Таким образом, он провел в тюрьме почти девять месяцев.

«Это была первая школа, которую я прошел на дне галицкого общества», — говорил писатель.

fit

Я ДНАКО мучения не кончились и после того, как \я перед Иваном Франко растворились тяжелые ворота тюрьмы. Львовская буржуазия преследовала его. Франко исключили из всех культурных товариществ. Знакомые старались не встречаться с ним на виду у всех...

Но зато прогрессивная молодежь еще больше к нему потянулась. «В конце концов за этот бойкот со стороны старших, — писал Франко, — нас полностью и в десятикратном размере вознаграждала сердечная привязанность молодежи, которая с самого дня суда в январе 1878 года стала особенно симпатизировать нам, внимательно следила за нашими выступлениями в литературе, принимала горячее участие в возникавших дискуссиях...»

На квартире у Франко, поселившегося на Клейновской улице*, на четвертом этаже дома номер 4, почти каждый вечер собирались молодые люди — студенты, рабочие. Спорили о насущных социальных и философских проблемах...

Теперь улица Каменоломов.

Один из посетителей квартиры Франко, в то время васемнадцатилетний студент Евгений Олесницкий, впоследствии далеко разошедшийся с Франко, рассказывал:

— На Галицкой Руси не было человека, который имел бы такое влияние на современную молодежь, какое имел в свое время Иван Франко. Способствовали этому и его знания, и вся его личность, склонная к наблюдательности и критицизму. Знакомство с Франко вводило нас, молодых людей, в совершенно новый мир. Его необыкновенная по его тогдашнему возрасту начитанность, его острый взгляд на вещи, его суровая и остроумная критика современных отношений импонировали молодежи и объединяли ее вокруг Франко.

Тотчас после выхода из тюрьмы Франко деятельно принимается за издание нового журнала. Вместо прежнего «Друга» они с Павликом решают издавать «Друг общества».

Первый номер нового журнала вышел в апреле 1878 года, второй — в мае. Но оба номера были конфискованы полицией. Правда, после того как основную часть тиража уже распродали и разослали подписчикам.

Да и что удивительного в том, что «Друг общества» вызвал такую бурную реакцию со стороны властей? Первый же номер открывался страстным призывом «к битвам новым!» — уже известным нам стихотворением «На заре социалистической пропаганды».

Далее шел небольшой рассказ Франко «Патриотические порывы». Писатель разоблачал фальшь и лицемерие либерально-националистического духовенства, жестокого и античеловечного...

«У этих людей, — писал Франко о галицких попах, — проповедующих отречение от мирских наслаждений, нет и капельки стыда, когда они тянут руку за последним кровным грошом народа, тянут так откровенно, дерзко, нагло!»

Наконец, в первом номере «Друга общества» был напечатан в переводе Франко и Павлика популярный очерк немецкого экономиста Альберта Шеффле «Что такое социализм?».

Придравшись именно к этой статье, полиция конфисковала книжку журнала. А за Франко был усилен полицейский надзор.

Но угроза новых репрессий не остановила писателя. И во втором номере своего журнала он поместил еще два своих тюремных стихотворения — «Дума в тюрьме» и «Невольники», начало повести «Боа-констриктор» и перевод статьи Фридриха Ланге «Рабочий вопрос и его значение в настоящем и в будущем».

Второй номер журнала был тоже конфискован. Издание пришлось прекратить.

Тогда Франко решает выпускать непериодические литературные сборники, которые явились бы продолжением журнала.