— Говорю же: это ведьмачки! — бубнил Хлой, удивленно поглядывая на кровавую картину. — Я сам их нанял, что бы обеспечить безопасность невесте Вашего величества. Сами знаете, сколько в окрестностях шастает тварей… Мальчишка тоже не мог с ними сговориться, потому как я глаз с него не спускал.

По приказу Трояна из кустов извлекли до смерти перепуганного Нобижона.

— А вот он говорит, что слышал, как они сговаривались меня убить, — сказал принц, переводя свои прищуренные поросячьи глазки от Хлоя к лысому хромому оборванцу.

— Да это ж он пялился на нас на постоялом дворе! — воскликнул Хлой. — И даю сто к одному, что это он спер кобылу Ардена!

— Вот эти… Они… Хотели… Я слышал… — зарыдал Нобижон. — Может, я и ошибся, но хотел спасти Ваше величество.

Принц зло усмехнулся.

— Твоя ошибка стола жизни пятерым моим людям, — грозно произнес он. — Отвечай, кто ты и я на эшафоте воздам тебе почести, соответственно твоему происхождению.

Нобижон опять завыл, но державший его дружинник схватил за шиворот и несколько раз хорошенько тряхнул.

— Я граф, граф, — зарыдал он. — Граф Нобижон Гинваэл! Наш род с древних времен выращивал маллеорских рысаков для королевских конюшен!

Принц нахмурил брови, пытаясь вспомнить, где он слышал, нечто похожее.

— Гинваэл…Гинваэл… Сосулька в жопе! — вспомнил он. — Это, про тебя что ли?

— Нет, это про моего брата! Он подлый преступник, выступил против нашего короля Недомира! А я служил королю верой и правдой, но не смог оправдать его надежд и он изгнал меня из Каингорна, лишив всего, что у меня было.

Троян презрительно окинул взглядом нищего и хромого графа.

— Ну ладно! Раз так дайте графу лошадь! Пускай последний путь проделает достойно своего титула. А вас дамы, прошу извинить нас за это небольшое недоразумение, — обратился он к убравшим мечи в ножны женщинам. — И быть моими почетными гостями, только оружие вам придется сдать.

Рута кокетливо поправила свою белую прядь, распахнула на принца огромные шоколадные глаза и тихо произнесла:

— К сожалению, нам придется отклонить Ваше любезное приглашение. Да и где это видано, что бы почетным гостям так не доверяли и разоружали, как преступников. Да еще и слабых женщин!

Она улыбнулась так обворожительно, что принц заерзал в седле.

— Хорошо. Пусть ваше оружие останется при вас.

— Ваше величество, — обратился к нему, один из его дружинников. — Это очень не осмотрительно, если бы не вы эти «слабые женщины» порубили бы нас на котлеты!

Принц серьезно взглянул на Руту, но ее открытый, многообещающий взгляд, заставил снова его заерзать.

— Люблю, когда кромсают на куски, особенно, когда это делаю женщины, — усмехнулся он. — Хотя я и почти женатый человек, но все же…

Сделав ударение на слове «почти», он сладострастно уставился на Руту. Она ответила ему кокетливой улыбкой.

Сзади послышался скрип, приближающийся кареты, а вскоре и она сама появилась из-за поворота, из окна которой торчало, искаженное нетерпеливой гримасой, лицо Тины. Посмотрев на обезьянью мину будущей супруги и на грациозно взлетевшую в седло, темноволосую красавицу, принц тяжело вздохнул, и тронул шпорами каурого жеребца на встречу своему семейному счастью и трону Темерии.

В поместье принца все изменилось до неузнаваемости: изо рва выловили все черепа и кости; частокол выкрасили в какой-то непонятный веселенький цвет, а двор вымыли и вычистили так, что нигде не осталось ни грязи, ни капли крови; эшафот накрыли огромным черным полотном расшитым серебреными лилиями. В замке все осталось по-прежнему, и все те же начищенные и полированные херувимчики, сверкали в свете заходящего солнца и отражали искаженное изображение лиц гостей и хозяина дома.

Во главе торжественной процессии вошедшей в главную залу, шествовал принц, ведя под руку свою невесту. Тина до того вошла в роль, что даже двигалась так, как будто шлейф ее платья был непомерно длинным и его несли десяток сгорбленных в поклоне пажей. Она высокомерно взирала на всех и вся и с удовольствием рассматривала отраженные в округлых формах золотых статуй, вытянутые или раздутые силуэты коронованных и почти коронованных особ.

За ними следом на почтительном расстоянии шли ведьмачки, с интересом разглядывая развешенное по стенам оружие.

— Даже если бы нам не оставили наши мечи, — усмехнулась Цири, — здесь можно было бы выбрать себе другие.

— Не получиться, — прошептал ей на ухо, шедший сзади Арден. — Они так приделаны к стене, что их не оторвать. Я уже пробовал.

— У меня ощущение, — сказала Рута, глядя на огромную, массивную золотую люстру, выполненную в виде короны и всю увешанную хрустальными висюльками. — Что я снова нахожусь в лавке на Выземском базаре под названием «Сверкающий блеск» или «Блестящее сверкание»… не помню.