Но, когда она поднимает руки, я вижу, как ее грудь туго натягивает кружевные края лифчика. Перестань пялиться. Не спеша, она хочет, что мы двигались вперед не спеша. Я сумею не спешить… не спеша… войти в нее. Боже, да что со мной такое?

Как раз когда я решаю отвернуться, она засовывает руки под футболку и вытаскивает бюстгальтер через рукав… Господи.

– Что-то не так? – спрашивает она, залезая в кровать.

– Нет.

Я с трудом сглатываю и, замерев, наблюдаю, как она распускает хвост, в который были завязаны ее волосы. Они рассыпаются по ее плечам прекрасными светлыми волнами, и она медленно покачивает головой. Она наверняка делает это специально.

– Ладно…

Она садится поверх одеяла. Лучше бы она накрылась, чтобы ее ноги не были такими… обнаженными.

Она озадаченно смотрит на меня.

– Ты ложишься?

Я только сейчас понял, что по-прежнему стою у двери.

– Да…

– Я понимаю, как странно сейчас привыкать снова быть вместе, но не надо вести себя так… отстраненно, – обеспокоенно говорит она.

– Я знаю, – отвечаю я и тоже забираюсь в постель, держа руки перед собой внизу, чтобы она не увидела ничего лишнего.

– Это не так уж неловко, как я думала, – едва не шепчет она.

– Верно…

Я рад это слышать; думал, вдруг все уже не будет как раньше. Вдруг она станет слишком настороженной, совсем не той Тессой, которую я так люблю. Прошло всего несколько часов, но я надеюсь, что все так и останется. С ней мне легко, так чертовски легко, но в то же время и очень сложно.

Она накрывает мою руку своей изящной ладонью и прижимается к моей груди.

– Ты так странно себя ведешь. Скажи, о чем ты думаешь, – просит она.

– Я просто рад, что ты все еще здесь, вот и все.

«И я не могу перестать думать о том, что хочу заняться с тобой любовью», – мысленно добавляю я. И это не только ради удовольствия, как было раньше, – теперь это нечто большее. Намного большее. Я хочу, чтобы наша связь была как можно прочнее. Чтобы она полностью доверяла мне. Мое сердце болит при мысли, как жестоко я растоптал ее доверие.

– Это точно не все, – возражает она, призывая меня к ответу.

Я киваю, а она проводит пальцем от моего виска к кольцу в брови.

– Это ужасно, что у меня такие мысли, – признаюсь я.

Не хочу, чтобы она считала, будто я использую ее как какую-то вещь. Я правда не желаю говорить ей, о чем я думаю, но не могу и скрывать от нее это – с этого момента я всегда должен быть с ней честен.

Она смотрит на меня, и мне становится больно от того, какой взволнованный у нее взгляд.

– Скажи мне.

– Я… ну, я думал о том, чтобы… потрахаться… в смысле, заняться с тобой любовью.

– Вот как, – удивленно, но спокойно отвечает она.

– Знаю, я настоящий засранец, – ворчу я, жалея, что сказал правду.

– Нет… вовсе нет. – Ее щеки краснеют. – Вообще-то, я тоже об этом думала. – Она прикусывает нижнюю губу, терзая меня еще сильнее.

– Правда?

– Ну да… ведь прошло столько времени… не считая Сиэтла, но тогда я напилась до беспамятства.

Я жду, что она посмотрит на меня с осуждением – ведь я не сумел остановить ее в гостинице, в прошлые выходные, – но в ее взгляде нет ничего такого. Я вижу лишь смущение – видимо, она вспоминает о произошедшем. Когда и я думаю об этом, «боксеры» натягиваются до предела.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто я использую тебя… из-за всего этого, – объясняюсь я.

– Хардин, если я о чем и думаю сейчас, то точно не об этом. Хотя, наверное, должна, но все же этого в моих мыслях нет.

Я боялся, я так боялся, что наше уединение теперь навечно будет испорчено моим глупым поведением.

– Уверена? Я ведь не хочу снова облажаться, – говорю я.

В ответ она берет мою руку и кладет меж своих бедер.

Черт. Другой рукой я хватаю ее за талию и притягиваю к себе. Через пару секунд я уже наклоняюсь над ней, уперевшись коленом между ее ног. Сначала я целую ее шею, покрывая нежную кожу быстрыми и страстными поцелуями. Она задирает мою футболку и одновременно поднимает свою, чтобы я мог ее снять. Мой язык оставляет влажный след на ее ключицах и груди. Она начинает снимать с меня майку и штаны, и я помогаю ей и остаюсь в одних «боксерах».

Я хочу коснуться каждого сантиметра ее тела, ее кожи, каждого изгиба с каждой стороны. Боже, как она красива! Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее живот, а она зарывается пальцами в мои волосы, дергая за них у самых корней. Я слегка покусываю ее. Ее шорты и трусики летят на пол. Языком я ласкаю кожу ее бедер.

Я исследую ее тело так, будто это первый или последний раз, но она торопит меня своим «Хардин… пожалуйста…».

Опускаюсь к самой чувствительной части ее тела и медленно провожу языком, наслаждаясь ее вкусом, заполняющим все мое существо.