То, что Микки мог в любой момент объявиться здесь и выломать дверь, тоже не добавляло в сложившуюся ситуацию удобства. Но он не был готов к тому, что Вивиан снова будет ночевать у него дома. Не там, куда мог прийти Эван.

Ашер ненавидел это чувство вины. Он хотел помочь Вивиан, но понимал, что Эван прав. Снова и снова он будет приходить, чтобы спасти её. Снова и снова она будет делать ему больно. Если не с Микки, то с другим парнем, который привлечёт её внимание.

По крайней мере, это всего на одну ночь. Завтра ей сменят замки, и он уйдёт.

Он решил не комментировать то, что арендодатель понятия не имел о прошлом запросе Вивиан на смену замков, когда Ашер спросил его об этом. Микки не звонил и не заходил; Ашеру пришлось притвориться, что всё нормально. Вивиан не могла всю жизнь прятаться за его спиной, да и он не так уж далеко на случай, если ей что-то от него понадобится.

— Ашер?

Он распахнул глаза и его моментально ослепил свет в коридоре. Вивиан стояла в проходе, и на ней была надета футболка, которая была слишком коротка для ночной рубашки, поскольку он видел, что её трусики были розового цвета. Он тяжело вздохнул и снова закрыл глаза.

— Что?

Он слышал, как она помедлила. Тихий звук босых ног, шагающих по ковру.

— Ты уверен, что не хочешь спать со мной? Мой диван всё-таки меньше твоего.

Да уж. Этот диван более узкий и совсем не такой удобный, но он перебьётся.

— Я в порядке.

— Ну ладно...

Однако Вивиан всё ещё медлила. Ей одиноко, он знает. Ничего удивительного, но Ашер не настолько глуп, чтобы делить с ней постель.

— Как ты смотришь на то, чтобы завтра куда-нибудь сходить? — спросила она.

Ашер вздохнул и повернулся к ней спиной.

— Куда, в "Рощу"?

— Нет. Куда-нибудь... вдвоём. Только я и ты.

Он смотрел на кремовые диванные подушки, находившиеся прямо напротив его лица. И к чему она ведёт?

— ...Хорошо.

Она переместилась, и он напрягся, но, похоже, она не собиралась подходить ближе.

— Я думала о том, что ты мне недавно сказал. Ты прав. Ты мой лучший друг, и только ты был со мной ради меня, — она сделала паузу. — Я просто хочу провести с тобой время так, как раньше. Я не хочу, чтобы мы отдалились друг от друга.

Его решимость обрушилась. Для него было совершенно нереально всё время злиться или держать дистанцию. Он хотел встать и обхватить её руками, извиниться за то, что заставил её подумать, что он когда-нибудь бросит её... но он не пошевелился и постарался выстроить стену между ним и тем воздействием, которое её слова оказывали на него.

— Пойдём, если хочешь, — сказал он.

Вивиан пошла спать, и Ашер молил Бога о том, чтобы он дал ему сил всё не испортить. В его списке осталось только два имени. Ему вскоре предстоит позаботиться о них. Ему было необходимо вернуть назад ту Вивиан, что он знал и любил. И тогда, может быть, он освободится от этого терзающего чувства вины.

В поисках нескольких минут тишины Ашер направился сразу после занятий домой, чтобы немного поспать перед их с Вивиан выходом. Что-то подсказало ему, что отдых не помешает.

Он не смог заснуть. Тогда он позвонил в больницу, чтобы узнать о состоянии Мариссы, а затем где-то добрых полчаса пялился на телефон. Думая, не позвонить ли Эвану. И не зная, что ему сказать.

Как оказалось, он зря переживал. Эван сам позвонил ему. Звонок выдернул Ашера из состояния полудрёмы, и он ответил до того, как телефон прозвонил во второй раз.

— ...Алло?

— Привет, — Ашер сразу же заметил, что у Эвана тихий голос. — Как дела?

— Нормально, — осторожно сказал он, пытаясь сообразить, какие его действия или слова послужили причиной такому тону. — Что случилось? У тебя всё в порядке?

— Конечно, всё хорошо. Только что пришёл с занятий, — пауза. — Вивиан сказала, что сегодня вечером вы куда-то идёте вдвоём.

Хорошо, что он уже лежал, потому что в ином случае у него бы подкосились ноги.

— Что?

— Я тебе говорил, что у нас с ней есть смежный урок. Не знаю, зачем ей понадобилось мне это говорить, но...

Чёрт её побери. Ашеру это было тоже неизвестно. У Вивиан с Эваном были достаточно сердечные отношения, однако не настолько, чтобы она вдруг стала рассказывать ему о своих планах на вечер. Тем более о планах, связанных с ним.

Он не знал, что сказать. Всё, даже чистая правда, было бы признанием его вины.