Ростик неожиданно издал губами очень неприличный звук. Сконфузившись, он посмотрел на девушку.

– Мачеха. Молодая, симпатичная мачеха. Тридцать три годика! Родила отцу девять лет назад близняшек: Светку с Галкой. А домработницы мы не держим уже одиннадцать лет – с тех пор, как папа женился.

Инга задумалась.

– А мама твоя где? Извини, если покажусь нескромной...

– Да нет! Все нормально. Уехала в Израиль, когда мне было полгодика. Вместе с Полиной – моей сестричкой-двойняшкой. Недавно мне Полина фото прислала – белые люди на берегу Красного моря. Она и мамаша с каким-то очкастым евреем дыню трескают. Флаг им в задницу! Который со звездой Соломона, – уточнил парень.

– А, не расстраивайся. У меня вообще один брат – прыщавая сволочь лет тринадцати. Но за мной уже в ванной пытается подсматривать, понимаешь?

– Понимаешь. Отчего не посмотреть, когда есть на что, – хмыкнул Ростислав, – вон, «четвертак» стоит. Поехали!

Они вскочили в двери троллейбуса «двадцать пятого» маршрута и спустились на заднюю площадку – излюбленное место молоденьких парочек. Там, кстати, Ростик мог стоять почти в полный рост.

– Кажется, общественный транспорт – не самое удобное для тебя место, – заметила Инга, слегка обнимая его за талию.

– В такси еще хуже, – признался Ростик, – вырасту, куплю себе «Яву». По крайней мере головой в крышу не упираешься. А то можно будет и старенький «Харлей» прикупить. Вот это транспорт!

– Не приведи господь, такой рост! – вздохнула девушка.

Троллейбус тряхнуло. Ингу бросило на Ростика. Она ткнулась лицом в его водолазку и, отпрянув, пробормотала:

– Что за запах незнакомый? Как называется?

Парень пожал плечами.

– «Аляска». Папа из Испании привез.

– Крутизна-а-а! – протянула Инга. – Куда нам, простым смертным...

Ростислав мгновенно отстранился.

– Инга, я не виноват, что в такой семье родился. Родился бы в другой, пах бы «Тройным», как и все нормальные люди.

– Извини. По-моему, наша остановка.

– «Ёперный театр»?

– Она самая. Выходим, что ли?

– И быстренько. – Ростик аккуратно вышел из троллейбуса, следя за тем, чтобы головою не снести поручень, и, галантно подав даме руку, дополнил: – В этот час в моем погребке народу мало. Ручаюсь, тебе там понравится.

«Погребок» оказался совсем не погребком, приличным кафе на втором этаже недавно реконструированного домика. В просторном помещении царил полумрак, в котором, уверенно ориентируясь, сновали официантки. Лилась негромкая музыка, а голос Марка Нопфлера придавал этой атмосфере таинственности особый колорит.

– Что это играет, интересно? – поежилась Инга. – Аж мурашки по коже забегали!

– «Brothers in Arms», «Dire Straits», – ответил Ростик, – мне тоже нравится. Что будем брать. И не стесняйся – я угощаю.

– По какому праву, интересно? – лукаво глянула на него Инга.

– Ну... Я все-таки мужчина, да еще имеющий, кроме стипендии, побочный источник дохода. Короче, принцесса! Вот меню, будь добра – выбирай!

– Интересно-интересно! – протянула девушка, беря в руки листок бумаги, исписанный крупными (чтобы посетители могли разобрать в полумраке) буквами. – Ну вот, например, салатик из кальмаров я бы попробовала первый раз в жизни. К нему цыплячью ногу с картофельным пюре и маленькую смаженку с грибами.

– А на десерт? – равнодушно поинтересовался парень.

– На десерт, – девушка задумалась, – на десерт пусть будет клубничное желе и мороженое с лимонным ликером! Я не слишком обнаглела?

– Успокойся! Копеек у меня хватит. В самом деле, что ты так нервничаешь!

К ним подошла официантка, и Ростислав без запинки отбарабанил заказ Инги.

– А вам что? Как обычно? – спросила официантка, знавшая Каманина как постоянного клиента в лицо уже давно.

– Да уж будьте так добры, Наташа, – кивнул головой парень.

Инга в ожидании заказа принялась рассматривать окружающую обстановку. В зале, размером приблизительно десять на шесть метров, стояло около дюжины столиков. Заняты из них были всего три, что полностью подтверждало слова Каманина. В заведении был «мертвый час» – время между обедом и ужином.

Вскоре официантка вернулась с подносом и выставила перед Ингой ее заказ. Пробормотав: «Одну минутку, молодой человек», – она легким шагом заторопилась на кухню, откуда вскоре вернулась с подносом, загруженным раза в два основательнее.

– Прошу прощения, молодой человек, ну вы и жрете, – с чувством произнесла Инга, когда Наталья, выставив на стол гору снеди, вернулась к себе за стойку.

– Большому кораблю, – повторил хазановскую шутку Ростислав, – семь футов под килем.

Сказав это, он принялся за еду. У принявшейся считать блюда Инги от обалдения полезли на лоб глаза. Напротив Ростика слева направо расположились: огромный кусок пиццы с грибами и колбасой; громадный бифштекс с тройной порцией картофельного пюре; не менее пол-литра «оливье» в хрустальной салатнице; селедочница с разделанной упитанной селедкой под уксусом и украшенная колечками золотистого лука; в приличных размеров розетке красовалась тройная порция мороженого, щедро политая тархуновым сиропом. Рядом со всем этим, как на параде, выстроились три бутылки кока-колы, запотевшие, только что из холодильника.