– Ну, тазепам выписали, ну и что? Настойка пустырника... Нервишки, однако...

– Что ты наделал? – укоризненно взглянул на сына Алексей, когда обмякшее тело заведующей было пристроено на кушетке. – Латынь от кириллицы не отличаема в принципе?

Возле Алевтины Мирославовны хлопотали воспитатели. Расталкивая всех, к ней уже спешила медсестра. Вскоре в воздухе послышался характерно-отталкивающий запах нашатыря.

– Алевтина, может, «скорую» вызвать? – тревожно спрашивала завхоз.

– Какую еще «скорую»! – слабо простонала заведующая. – Машенька, там к тебе в группу малыш... Ты с ним поаккуратнее, пожалуйста... Вон тот, с мужчиной, с доктором наук Каманиным...

– Да ему бы во второй класс впору! – ужаснулась воспитательница. – Он же мне всех малышей перепугает!

– Ну что вы! – улыбнулась нянечка. – Бывают очень большие дети – мой Иванко тоже в три годика больше метра был...

– В вашем Иване, Ольга Александровна, – возразила Маша, – сейчас больше двух метров.

При этих словах Алексей вопросительно посмотрел на сына. Тот ответил недоуменным взглядом.

– Откуда я знаю! Может, порода такая...

Ты это, брат, не острословь, – шепотом предостерег отец, – маленьким детям острить не положено. Веди себя хорошо, а вечером я тебя заберу.

Смотри! Я здесь ночевать не собираюсь! – буркнул малыш. – Не сильно увлекайся там своими цепными реакциями.

К ним подошла уже оправившаяся заведующая.

У нас родители в первую неделю могут быть с детьми до полудня, – предложила она, – так что если желаете...

Спасибо, не нужно! – быстро ответил Каманин. – Мы уже договорились. Я, с вашего позволения, побежал. У меня через час консилиум в Академии наук.

Он кивнул опешившей Машеньке и так быстро исчез, что та только икнула.

– Договорились! – ворчала у себя в кабинете заведующая. – Виданное ли дело, чтобы трехлетний ребенок читал по-латыни! Мне просто необходимо что-нибудь выпить!

Она открыла висящую не стене аптечку и достала оттуда «реаниматор» – семидесятипятиграммовую бутылочку коньяка. Залпом опустошив ее, бросила пустой пузырек в урну и открыла журнал, где были записаны данные на всех детей и их родителей.

Все правильно. Ростислав Каманин, отец – доктор наук Каманин Алексей Михайлович, отцу тридцать три, ребенку три. Где же грабли? Либо ребенок вундеркинд, либо... А что либо? Вундеркинд! Алевтина Мирославовна достала из аптечки еще один «реаниматор» с абрикосовой настойкой и закрепила в себе возрожденную уверенность. Затем поцыкав зубом минут десять, поднялась и направилась в младшую группу.

– Ну, Машенька, как наш новенький? – спросила она воспитательницу.

– В туалет попросился, – шепотом ответила девушка. – Алевтина Мирославовна, а вы уверены, что ему три года?

– Вундеркинд, – икнула заведующая, – или ундервуд... нет, «Ундервуд» – это, по-моему, печатная машинка. Давай-ка без истерик. Есть документы, где говорится, что Каманину Ростиславу Алексеевичу ровно три годика, а не пять, семь или девять... Работай!

– Но ведь он не играет с другими детьми! – воскликнула Маша. – Сидит штукатурку ковыряет.

– Прекратить! Ты вот что, дай ему почитать чего... – в раздумье предложила заведующая, вспомнив слова отца мальчика, – вон хотя бы «Чиполлино».

Маша удивленно посмотрела на начальницу, но ничего не сказала. Молча достала из шкафа требуемую книгу и отнесла ее Ростиславу. Тот, насупившись, стоял коленками на стуле у окна и смотрел, как рабочие во дворе пьют пиво. Он вспомнил давно забытый привкус «Любительского» и ощутил, как его рот наполняется тягучей слюной. Решив, что его молодому растущему организму пиво вредно, он вздохнул, отвернулся и сел на стуле.

– Что такое? – поинтересовалась Машенька, заметив удрученное состояния отрока.

Тот в свою очередь оценивающе взглянул на воспитательницу. Когда-то, лет сорок назад, он бы нашел о чем поговорить с такой симпатичной девчушкой... Сейчас, правда, тоже. Только уж больно форма отличалась от содержания. Проклятая философия! Он мысленно чертыхнулся и голосом усталого биндюжника произнес:

– Попить бы!

– Компотику или соку? – осведомилась воспитательница. Платили им достаточно хорошо, чтобы отпрыски голубых кровей могли немного бы и побарствовать.

– Хорошо бы пива! – подражая голосу популярного артиста из «Бриллиантовой руки», произнес Ростислав.