– О чем задумался наш парень? – прозвучал над самым ухом ласковый голос отца. Ростислав посмотрел на офигенную звезду, венчавшую стелу.

– Ясно! – отозвался Алексей. – Домой пойдем?

Ребенок кивнул. Слишком грустными оказались воспоминания. Гулять больше не хотелось.

Дома их ждал сюрприз. Марина встретила их неким подобием лезгинки. Выкидывая пухлые коленца, она носилась по детской с Полиной на руках.

– Маме вызов прислали! – завопила она, бросаясь к Алексею. Выхватив у него ребенка, она закружилась по комнате.

– Ты так рада за родителей? – спросил муж, снимая плащ. Нехорошее предчувствие тяготило его.

– Я рада за нас! За нас! За нас! – пропела Марина. – Мы уезжаем все!

Алексей уставился на нее. Впервые в жизни он усомнился в здравомыслии своей супруги.

– Ты бы не потрудилась мне объяснить, чего тебе не хватает здесь, что есть в Израиле? Жары? Нет. Войны? Нет. Синагог? Тоже нет! Так что ты там забыла?

Марина остановилась на середине па и едва не выронила ребенка из рук.

– Как? – тихо спросила она. – Ты не хочешь ехать? Но ведь это – наша историческая Родина.

Каманин грустно посмотрел на нее. Как он в ней ошибался! Права оказалась пословица: яблоко от яблоньки недалеко падает. Разница между дочкой и мамашей оказалась не столь велика, чтобы на этом можно было строить платформу.

– Ты забыла по крайней мере о трех вещах. Чтобы тебе было удобнее понимать, начну по порядку.

– Что значит «по порядку»! Что ты со мной как с дурочкой разговариваешь! – Марина уже была готова разреветься.

– По порядку – это значит «по порядку». С некоторых пор у меня появились сомнения в твоей умственной полноценности. – Он предостерегающе поднял руку, призывая к вниманию. – Во-первых, я – невыездной. Очень жаль, если ты до сих пор этого не поняла. Во-вторых, это не моя историческая родина. И наконец, в-третьих. У вас, пейсатые мои, нет исторической родины. От начала времен вы плодились по планете в самых неожиданных местах, образовывая своего рода метастазы. Вас находили в самых неожиданных местах: то в Норвегии, то в Гренландии, то в сельве Амазонки. Если вас взять, собрать всех вместе и поместить в Израиле, то показатель плотности населения там не позволит вам размножаться, и, наконец, исполнится мечта Великого Фюрера. Вперед, родная – на берег Красного моря!

– И уеду! – топнула ногой жена. – Заберу детей и уеду!

Алексей взял с кровати притихшего Ростислава.

– Если и возьмешь ты, то только Полину. Ростика я тебе не отдам. Если необходимо, отсужу. В одном ребенке мне не откажут.

Марина испуганно посмотрела сначала на мужа, а затем на сына. Вот так внезапно рушилась ее тайная мечта о вилле на берегу Красного моря и рассветах над Хайфой. Нет, она не даст рушить свою мечту! Жаль, но мужчин на ее век хватит! Ростик пусть остается с папой – чем-то этот ребенок ее пугает. Так пугает, что она даже стесняется кормить его грудью. И переодеваться выходит в другую комнату. Нет! Это не ее ребенок! Ну не могла она родить такое! К тому же с одной дочкой ей будет проще выйти замуж снова.

– Ну и оставайтесь в своем сраном «Союзе», мужланы! – топнула ногой Марина и побежала собираться. После этих самых сборов Алексею Михайловичу показалось, что вещей в его квартире стало больше, чем было до сборов.

Через полчаса прикатил тесть на «двадцать первой» «Волге» и принялся сносить дочкины тюки.

– Мы бы могли отсудить половину квартиры! – укоризненно сказал он.

– Отсосать бы вы могли! – сказал ему на прощание Алексей. – Квартира-то служебная!

Оскорбленный до глубины души, тесть Йося укатил на своей «двадцать первой» навстречу обетованной земле. Отец с сыном остались одни-одинешеньки в огромной трехкомнатной квартире. Алексей вытер вспотевший лоб и беспомощно осмотрелся по сторонам. Примерно так он представлял последний день славного города Помпеи. Чтобы навести порядок в этом бедламе, потребуется не один час, может быть, даже не один день. Желудок ни с того ни с сего затянул извечную песню голодных бурлаков. Каманин вспомнил, что он забыл, когда ел в последний раз. Он еще раз огляделся.

За окном вдруг пошел снег, настолько плотный, что в квартире разом потемнело. Алексей включил свет и принялся кое-как «соображать» себе ужин. Внезапно что-то вспомнив, он ворвался в детскую.

– Ты бы хоть что-нибудь вякнул! – упрекнул он сына. – Я ведь совсем забыл, что ты есть хочешь.

«И не только есть!» – подумал Ростислав, глядя на отца испуганными глазами. Кандидат наук Каманин растерянно посмотрел на бывшего профессора. Внезапно он осознал, что теперь является единственным звеном, которое связывает его крошку-сына с внешним миром.

Бросившись в коридор, Алексей схватил телефонный справочник и принялся лихорадочно перелистывать страницы. Наконец искомый номер был найден.

– Алло, это «Бюро добрых услуг»? Вы понимаете, тут такая ситуация... Я понимаю, что уже поздно, но от меня ушла жена, а я не знаю, как справиться с шестимесячным ребенком... Нет, не кричит, но так смотрит! Спасибо, спасибо большое!

– Полчаса потерпишь? – спросил он у Ростика, вернувшись в детскую. Малыш кивнул. В любом случае полчаса-час он вытерпит.