Живет она, как понимаю, привольно и беспечно: имение на открытом месте, окружено садами и клумбами, все красиво, никаких заборов.

Цветы почему-то топтать считается нехорошо, потому я пустил коня по прямой твердой дорожке, красиво выложенной по краям крупными камешками.

День солнечный, перед домом на лужайке играют трое детей, а двое то ли слуг, то ли наставников наблюдают за ними и солидно подают умные советы.

В сторонке под раскидистым деревом расположились в креслах две солидные дамы в нарядных платьях и под роскошными шляпами с цветами.

– Надеюсь, – сказал я, – из тех троих детишек двое Барклемовы. Или хотя бы один.

Фицрой пробормотал:

– Как мне такое не нравится…

– Все хорошо, – заверил я. – Не придется поджигать дом, чтобы выкурить этих крыс! Судьба нам идет навстречу, как самым умным и предприимчивым. Или ты не такой?

Он буркнул:

– Да я как-то по-другому предприимчивый.

– Карл Маркс говорил, – сказал я, – что если человек предприимчивый, то у него нет границ для повышения прибыли. Ни моральных, ни географических. Поехали!

Наставники детишек первыми заметили нас и, сразу насторожившись, сделали несколько шагов вперед. Женщины тоже прервали разговор и уставились в нашу сторону, все-таки приличные люди уже бы спешились.

Я вежливо поклонился, не покидая седла.

– Здравия желаю! Как я понял, это усадьба Барклема и здесь его семья?

Одна из женщин проговорила с холодком:

– Вы не представились, лорды. Да, я Марельда Барклем, мать лорда Финлея Барклема!

Тон, которым это было произнесено, говорил о том, что я должен покинуть седло и пасть ниц перед величием рода Барклемов.

– Рад, – ответил я. – А это детишки лорда Барклема? Все трое?

Она сказала с растущим возмущением:

– Как можно? Вы с ума сошли?

Фицрой шумно вздохнул и посмотрел на меня с укором, дескать, ну как можно не видеть по одежде, что двое из знатной семьи, а третий – сын старших слуг.

– Прекрасно, – сказал я и медленно послал коня вперед в сторону детей, что прекратили игру и смотрят на меня настороженно, как мелкие зверьки на крупного. – Это нас устраивает.

Наставники детей разом вытащили мечи и выставили их остриями в нашу сторону.

Один смерил меня злым взглядом и сказал резко:

– Кто бы вы ни были, я требую, чтобы вы покинули пределы поместья лорда Барклема!

Я прервал:

– Ценю твое мужество, дружище. Но тебе придется отступить.

Он повертел меч из стороны в сторону, показывая, что владеет лучше простого мужика, и загородил собой ближайшего мальчишку.

– Нет!

Я выхватил пистолет, Фицрой охнул, крикнул:

– Не надо!..

Выстрел грянул громко и злобно. Звякнула сталь, меч вылетел из руки наставника и, разделившись на две половинки, отлетел на десяток шагов в разные стороны.

Фицрой вздохнул с облегчением, я сказал резко:

– Отступи, тупой дурак. Думаешь, твою напомаженную голову разнести труднее, чем твой меч?

Он в растерянности оглянулся на улетевший клинок, рукоять торчит из травы, а сам клинок уже и не видно.

– Нет, – произнес он и бесстрашно посмотрел мне в глаза. – Нет… и ни за что…

Он потащил из ножен на поясе кинжал. Я быстро пустил к нему коня и сильно ударил рукоятью пистолета в темя. Леди Марельда вскрикнула, наставник даже не пикнул, рухнул лицом вниз и застыл недвижимо.

Я быстро ухватил мальчишку за шиворот, он отчаянно забрыкался, но я грубо вздернул к себе на седло.

– Ни звука, – прошипел я. – Удавлю, как жабу. Понял?.. Фицрой, хватай второго ублюдка, я прикрою!

Обе женщины истошно завизжали. Фицрой нехотя повернул коня в сторону второго мальчишки. Из конюшни на крик вышли трое крепких мужиков с косами в руках. Появился с четвертый с вилами. Угрюмые и решительные, начали осторожно приближаться к нам, крепко сжимая в руках древки деревенского оружия.

– Назад, – велел я. – Нет у меня жажды убивать трудящихся, хотя именно вас и убивают в первую очередь, так что назад!

Они не слушали, подходили все ближе, постепенно смелея. Я выстрелил двоим в ноги. Все трое растерянно остановились, один ухватился за голень, где сбоку проступило красное пятно, второй повалился со стоном, выронив косу, третий поспешно отпрыгнул.

– Назад! – крикнул я люто. – Иначе всех убью!

Они бросили свое оружие и, хромая, заковыляли обратно в конюшню. Фицрой наконец ухватил мальчишку и втащил к себе на коня.