– Хорошо бы, – сказал он со вздохом. – Надеюсь, у тебя все получится.

– У нас, – уточнил я. – У нас получится.

Он как-то странно посмотрел, отвел взгляд в сторону.

– Да-да, у нас. Ладно, пойду к ребятишкам.

Я посмотрел ему вслед с чувством некоторой неловкости. Все-таки он инстинктивно старается отстраниться от такой не совсем благородной операции. А с виду и по словам вроде бы такой хитрец и жулик, клеймо ставить некуда, но вот, оказывается, и у него есть нормы и границы, за которые переступать не может. Ну да ладно, здесь же все примитивные, а вот мне все можно, я цивилизованный и уже знаю, что можно все, что можно, а можно в самом деле для свободного и раскрепощенного человека все.

Упрятав винтовку в кусты, я вышел вперед и в непринужденной позе человека, который владеет ситуацией, стал дожидаться Барклема.

Трое всадников идут галопом, но по мере приближения сперва перешли на рысь, а шагов за двести кони пошли шагом.

Когда расстояние сократилось еще, Барклем вскинул руку, и его спутники натянули поводья, останавливая коней, а он один продолжил путь.

Я стоял неподвижно, руки висят по сторонам без оружия, но слегка растопырены, напряжены, в любой момент готов выхватить пистолет.

Барклем остановил коня шагов за десять, некоторое время мерил меня злым взглядом с головы до ног.

– Где мои дети?

Голос его прозвучал резко и повелевающе. Думаю, его услышал и Фицрой, наблюдающий за нами из кустов.

– Сойти с коня! – велел я.

Думаю, мой голос прозвучал еще резче и злее. Лицо Барклема налилось гневом, но у меня не дрогнул ни один мускул лица, и он с великой неохотой медленно покинул седло, ибо пеший может разговаривать со всадником только в случае, если признает его полное превосходство, что, как Барклем понимает, немыслимо для человека, у которого двое детей в заложниках.

Держа повод в руке, он повторил:

– Где мои мальчики?

– У нас, – ответил я. – И достаточно близко.

Он проговорил медленно и с угрозой:

– Я хочу убедиться.

– Разве вам в поместье не сказали? – отрезал я. – Ваша мать хотя бы?

Он покачал головой.

– Этого мало. Вы их могли убить по дороге.

– Хорошо, – ответил я нехотя. – Фицрой, покажи их. Издали!

Через пару минут в лесу за сотню шагов от нас кусты расступились, Фицрой вывел обоих мальчишек, связанных и с веревками на шее.

Барклем тут же развернулся в их сторону, ладонь легла на рукоять меча.

Я крикнул резко:

– Стоять!.. Еще шаг, и вашим детям перережут глотки!

Барклем грузно повернулся в мою сторону, лицо налилось дурной кровью.

– Вы не посмеете!

Голос его звучал, как небесный глас, я сказал еще злее:

– Ублюдок, если думаешь, что можно захватывать в плен невинных женщин, то найдутся и такие, что захватят твоих детей! И выпустят им кишки!.. И подвесят на них! Ты, скотина, думал, один такой подлый? И потому можешь все… Ты еще не знаешь, идиот, на что способны настоящие мужчины!.. Уведите их обратно!

Фицрой ухватил обоих мальчиков за шивороты и уволок, ломая ветви. Барклем долго смотрел вслед, наконец обернулся ко мне. Лицо его обвисло и постарело, а голос прозвучал почти сломленно:

– Я велю доставить сюда глердессу Николетту.

– Разумно, – ответил я холодно.

– Но мы, – сказал он жестко и посмотрел мне в глаза, – на этом не закончим наши счеты.

– Надеюсь, – ответил я, – вас не придется искать в дальних королевствах, чтобы выпустить кишки и удавить ими. Вам придется убедиться, что я не чистоплюйничаю. С теми, кто играет без правил, я тоже играю без правил.

Не удостаивая меня ответом, чтобы разговор благородных людей не перешел в перебранку простолюдинов, он медленно поднялся в седло, повернул коня и поехал сперва шагом, потом послал его в злой галоп.

Я ухватил мешок с винтовкой и быстро перебежал вперед на пригорок на самую высокую точку, плюхнулся на живот и быстро вытащил оружие.

Прошло не больше десяти минут после того, как их отряд втянулся в крепость, и далеко из-за леса выехал небольшой конный отряд. Впереди лорд Барклем, рядом на небольшой лошади глердесса Николетта, руки связаны впереди, а ноги, как я рассмотрел в окуляр прицела, соединены между собой веревкой, протянутой под конским брюхом.

Я очень быстро нырнул в заросли, в которых обосновался Фицрой, в двух словах объяснил, как действовать, и бегом вернулся к оставленной снайперке. Прильнув к оптическому окуляру, я торопливо перевел крестик прицела поверх головы отряда Барклема. Далеко на дорогу в достаточном отрыве от него выезжает большая группа хорошо вооруженных всадников. По тому, как держатся и посматривают по сторонам, видно, что у них другая, чем сопровождать лорда, задача.

Так и есть, вскоре свернули в лес, я все-таки молодец, у меня чутье и опыт сотен тысяч моих предков: не зря обосновался на самом высоком месте, где ничего, кроме кустарника, а редкие деревья начинаются шагов за пятьсот-семьсот, никто не подкрадется незамеченным.